Вторая Отечественная

Но позже выяснилось, что число солдат, сохранивших преданность присяге и пытающихся остановить революционную пропаганду (в числе которых оказался и вольноопределяющийся Марочко), значительно меньше… И это было обусловлено прежде всего непроглядной дремучестью большинства пленных, среди которых до армии многие не умели читать и писать. А весь круг их интересов ограничивался собственной деревней и прилегающими к ней полями, кормящими крестьян… До войны они не имели понятия, кто такие японцы, а в бой их гнали прежде всего тумаки и мат унтеров. То, что на Дальнем Востоке они сражаются за интересы России, что их Родине было весьма выгодно присутствие в регионе и что в перспективе оно могло в значительной степени обогатить страну – все это было для них пустыми, ничего не значащими словами. Ибо обогащение России в целом в любом случае слабо отразилось бы на жизни крестьян и рабочих, вкалывающих на заводах за гроши и влекущих бедняцкое существование в бараках…

Не везде было так плохо и однозначно беспросветно, но потягаться в доступном для простого солдата красноречии с авторами революционных брошюр Павел просто не мог, хоть и пытался. А мат и тумаки унтеров никого уже особенно не впечатляли.

В целом же условия плена были довольно сносны – Марочко, читавший о недавних жестоких зверствах японцев в Корее и Китае, ожидал для себя гораздо более худшей участи. Но нет – впервые столкнувшись на поле боя с европейской державой, вояки Страны восходящего солнца решили в полной мере перенять не только современную тактику, вооружение и форму европейцев, но и правила «рыцарского» поведения по отношению к пленным, кои далеко не всегда соблюдались в последних войнах в самой Европе…

Хотя собственных сдавшихся в плен солдат в Японии ожидала кара. А офицеры, проигравшие бой, в подавляющем большинстве предпочитали плену самоубийство…

Русским же пленным были предоставлены чистые, вполне себе ухоженные бараки, оказана медицинская помощь. Их неплохо кормили, позволяя открыть собственные пекарни; была даже налажена почтовая связь с Родиной. Пленные продолжали получать жалованье, им разрешалось открывать различные «школы» – не только по изучению письма и цифири, но и получению каких-то практических навыков, типа шитья. А офицерам так и вовсе позволили путешествовать по стране, встречаться с родственниками и заводить романы с японками!

Да, так было далеко не везде и не во всех лагерях. Но Павлу, по всей видимости, повезло…

Наконец, для духовного окормления верующих среди пленных епископом Николаем Касаткиным, прозванным также «Японским», было организовано «Общество духовного утешения военнопленных».