Вторая Отечественная

– Хм… Позволь напомнить тебе, Самсонов, что в случае смерти в игре при разрыве полноконтактной связи с капсулой, ты автоматически забываешь свою личность и проживаешь весь путь своего персонажа до момента гибели снова и снова, как непись! Пока тело твое в настоящем слабеет, а сознание постепенно разрушается… Помнишь такое?

Мне осталось только кивнуть, ощутив при этом такую безысходность, что в глазах невольно защипало… И тут же накатила жгучая ненависть к Флоки! В нетерпении тряхнув панцирем, я зло рыкнул:

Искусственный разум, принявший привычный мне облик сына Сверкера, спокойно, вкрадчиво так ответил:

Я едва не присвистнул от неожиданности:

– Вот как?! Тебе ведомо раскаяние?!

Флоки ядовито усмехнулся:

– И сострадание, как видишь… Как я уже сказал – я даю тебе еще один шанс. Я вмешался в игру, вырвав тебя из виртуальной реальности за секунду до подрыва гранаты… Но теперь все будет уже по-взрослому, без каких-либо скидок. Погиб в игре – застрял здесь навсегда! Я более не намерен просто так возвращать тебя…

Мне осталось лишь только кивнуть головой:

– Что же, мне не привыкать. Но спасибо, что вмешался.

А вот теперь улыбка «мстителя» стала и вовсе змеиной:

– Подожди благодарить, ведь ты знаешь далеко не все, друг мой… Твой промах должен быть наказан – и он будет наказан!

По спине словно бы ледяным ветром повеяло – и, сжав зубы, я глухо процедил:

– И каким же будет мое наказание?

– Ха-ха-ха… честным! Ты не будешь помнить себя в новой игре – как если бы пошел на перезагрузку после смерти во «Второй Отечественной». У тебя не останется никаких воспоминаний о старой личности, никаких! Ни о Романе Самсонове, ни об Ольге, ни о вашем ребенке – ни о ком и ни о чем! Только новая личность – и приказ, что ты будешь вынужден исполнить, не помня себя… Манглабит варанги!

Я рванулся вперед, вырвав меч из ножен и направив его острие в живот Флоки, но в глазах неожиданно потемнело. Следом я почуял, что словно бы лечу – точнее падаю, как это иногда бывает во сне… Последним усилием воли мне удалось воскресить перед внутренним взором лицо улыбающейся Ольги, мирно кормящей воркующего малыша – это показалось очень важным, самым важным сейчас…

А потом наступила тьма.