Вторая Отечественная

Таким образом, японцы раздергали резервы противника без особого риска быть разбитыми в ходе ослабления собственных флангов и сумели, наконец, окончательно прорвать оборону русских, придав уже начавшемуся отступлению противника форму панического бегства…

И в то же время уничтожить врага японцы не смогли, оказавшись в патовой для себя ситуации. Ведь единственная настоящая их победа под Мукденом оказалась победой пирровой – они потеряли больше четверти армии убитыми и ранеными, и, несмотря на конечный успех сражения, их общие потери оказались меньше, чем у русских. После Мукдена у Страны восходящего солнца не осталось ни резервов, ни средств для продолжения войны, они уже ничем не могли усилить армию, не могли дать еще одно сражение с надеждой на успех – между тем русские войска получали пополнения, с каждым днем возрастала интенсивность переброски войск по Транссибу… Таким образом, не воспользовавшийся удобными для успешного продолжения боя ситуациями под Ляояном и Сандепу, тактически проигравший сражение под Мукденом, Алексей Николаевич Куропаткин все же выиграл полевую войну стратегически.

Точнее выиграл бы, если бы не началась революция в русском тылу…

А точку в войне поставил разгром под Цусимой.

…Находясь в плену, Павел Иванович много думал о причинах поражения России в войне. Ведь отправлялся на фронт он с энтузиазмом, с мечтами о быстрой и славной победе, с мечтами о подвигах и заслуженных боевых наградах, с мечтами об офицерском звании и всеобщем уважении и почете среди родных и знакомых! Но главное – он не сомневался в победе России в этой войне. И пусть романтический флер отпустил его после первого же ранения, гибель эскадры Рожественского он воспринял очень болезненно… Не сомневаясь, что низкая эффективность русских снарядов под Цусимой есть не что иное, как диверсия, как сознательный брак на заводах, их выпустивших.

В стране очень своевременно для врага началась революция, а местные «почтальоны» из солдат, коим разрешили передавать почту из одной секции лагеря в другую, начали приносить в бараки пленных революционные брошюры с баснями, рассказами и даже песнями. В последних и в качестве хлесткой сатиры, и в простой, прямой и доступной речи живо описывались несправедливость бытия простого рабочего и крестьянина в России, чиновничий произвол, злоупотребления властей и отдельных помещиков…

Поначалу между солдатами, зачитывающими подобную литературу, и унтерами вспыхивали жестокие потасовки, порой приводящие даже к гибели людей.