Вторая Отечественная

Слева нас теперь обойдут за считаные минуты и тогда наверняка отрежут дорогу назад.

Товарищ согласно кивнул:

– Оно и патронов осталось всего две ленты…

– Тогда сейчас отправим посыльного ко второй группе, пусть также отходят. И остаток патронов расстреляем по тем, кто справа атакует, поможем отделению прикрытия отойти – после чего вытащим затвор из пулемета и уйдем налегке!

Конечно, нам было бы выгоднее выбить ленты по пытающимся окружить остатки взвода туркам, зашедшим слева. Но османы полезли через жилую застройку, что, с одной стороны, замедлило их продвижение, но с другой – дало кучу укрытий и возможность подобраться к нам практически вплотную. А потому, спустив «максим» вниз и вытащив его за околицу (благо что по фронту враг наступать не спешит – на этом направлении мы здорово остудили пыл турок пулеметным огнем), я при помощи Жоржа развернул станкач и за несколько длинных очередей добил оставшийся запас патронов, при этом заставив залечь цепи рванувших было вперед османов на правом фланге! Гранаты у ополченцев кончились быстро, и, если бы не наша поддержка, вскоре погибло бы и второе отделение…

А так у них еще есть шанс.

– Все, братцы, уходим!!!

Кубанцы с трудом пробиваются сквозь занесенный снегом участок узкой, сильно петляющей горной дороги – здесь поземка нанесла сугробы едва ли не по пояс… Спешившиеся казаки, сгрудившись, шаг за шагом проталкиваются сквозь затор, изо всех сил пытаясь преодолеть его, примять, стоптать снег, дав дорогу ведомым под уздцы лошадям и следующим позади соратникам.

А между тем впереди, со стороны лежащего в долине Сарыкамыша, до которого осталось всего пяток верст, доносятся отдаленные раскаты орудийных залпов, так похожие на громовые, и отзвуки частых винтовочных выстрелов, пулеметных очередей… Замерший верхом на крепком вороном жеребце, полковник Кравченко, Антон Тарасович, высокий худощавый мужчина средних лет, нервно теребит вислый ус – наверное, единственное, что в его внешнем облике роднит командира с кубанцами. Предстань полковник перед сторонним человеком не в военной форме, и его бы наверняка бы приняли за преподавателя гимназии или чиновника средней руки – тому способствует и неизменное пенсне, и аккуратная бородка клином, придающая Антону Тарасовичу совершенно интеллигентный, «писательский» вид.