Трогать нельзя

И оно, несмотря на то, что я, по ее мнению, наверняка веду себя, как говнюк, очень даже положительное для меня.

А это уже половина победы.

Ну в самом деле, не все же мне на нее залипать?

Я смотрю на чашку кофе в ее руках.

— Кофе хочешь? — невинно интересуется Татка, показательно медленно отпивая.

— А ты сварила?

— А ты заслужил?

Вот ведь коза!

Ну как с ней разговаривать серьезно?

Серьезный разговор.

Я смотрю на нее с минуту, тяжелым взглядом. Ну, я надеюсь, что тяжелым, все же не зря подчиненные-то бледнеют, когда так делаю.

А ей вообще ничего! Вот совершенно! Пофиг!

Мне все чаще в последнее время кажется, что существуют две Татки, мало пересекающиеся друг с другом.

Одна — нежная, невинная, мягкая, трепетная ромашка, которая глядит на меня влюбленным влажным взглядом, на все готова ради того, чтоб я посмотрел, флиртует неумело, ждет…

Да меня ждет! Любого!

Эту нежную Татку хочется гладить, ласкать, носить на руках и выполнять любые капризы.

А есть вторая Татка, появившаяся, вылупившаяся, можно сказать, за этот год. Наглая, хитрая, пустоголовая, вызывающе сексуальная оторва, которая и за словом в карман не полезет, и глаз да глаз за такой. Да и то не поймаешь момент, когда что-то устроит.

Эту, вторую Татку, хочется только трахать.

Драть безбожно и грубо, даже жестоко, сжимать до синяков, вырывать из нагло усмехающихся губ длинные стоны то ли боли, то ли удовольствия. До ломоты зубовной хочется.

А еще сильнее хочется, чтоб вот эта вторая Татка посмотрела на меня глазами первой. Довести хитрую наглую оторву до влажных глаз и нежностей.

И теперь вопрос — это у нее раздвоение личности, или у меня башня протекла?

Пока не могу понять.

Но вот то, что голова кругом идет от нее — это точно."

"Сейчас явно вторая Татка побеждает. Нежная девочка, стыдливо убегающая в туалет совсем недавно, и с краской на щеках встретившая меня, выходящего из спальни в одних домашних штанах, моментально превратилась в хитрую лису, вызывающе и нагло разглядывающую мой голый торс.

А значит, что?

Значит, разговаривать бесполезно. Только трахать.

Но сначала прелюдия.

— А я должен заслужить?

— Ты мне ничего не должен. И я тебе тоже, — фырчит, опять отпивает кофе, — из квартиры выпусти. Мне в институт завтра рано. Надо выспаться.

— Завтра не пойдешь.

— Это с какого перепуга?

— Пока вопрос со всякими Гариками и Мартиками не решу.

— И как ты его решать собрался? И вообще, я так и не поняла, какого хрена, а? Я тебе уже все сказала, я — не твоя собственность!

Она ставит чашку на стол, начинает обходить его по дуге, стремясь быть дальше от меня. И это бесит. Ожидаемо и разрушительно.