Трогать нельзя

— Знаешь, Серый, — сказал он, с задумчивым и даже мечтательным, сука, выражением на морде, что стоило отдельного запоминания и помещения в календарь, потому что мечтательный Даня… Это, бля, событие. Так он вот с таким, нехарактерным для него лицом, заявил тогда, — самый кайф — это когда просыпаешься, а она рядом. Спит. И ты смотришь — и поверить не можешь… Кажется, что это сон какой-то, и такой страх накатывает… Потому что боишься проснуться. И понять, что это все не по-настоящему. А потом она вздыхает, или шевелится… И ты понимаешь, что это не сон. И вот кайф от осознания ситуации просто охеренный…

Я тогда, помнится, покивал задумчиво. А в глубине души посмеялся. Незло. И без зависти. Даже с сожалением, потому что пропал друг, совсем.

Я-то в тот момент, несмотря уже на наличие в моей жизни мелкой заразы-сестренки, наивно считал, что это все фигня. И упорно запрещал себе вообще что-либо думать на эту тему. Ага, и стояк силой мысли опускал.

А вот теперь, глядя на лежащую в моих руках девушку, ощущая ее запах, сладкий такой, нежный-нежный, я только усмехался своей прошлогодней наивности. И понимал Даню. Очень даже понимал.

Вот только, в отличие от него, не сразу осознавшего, что за счастье в его руки привалило и долго ходившего вокруг да около, нарезая круги возле Лены и щелкая хвостом, я своего не упущу. И из рук не выпущу, что бы по этому поводу не думала Татка. Хватит уже. И так долго ждал. Хотя, у меня, в отличие от приятеля, уважительная причина была — ее возраст и наше фиктивное родство. Ну, теперь никаких преград.

Надо как можно быстрее затащить ее в загс, а потом посадить в живот ребенка. Мальчика. Похожего на меня. Но без бороды.

Я как-то очень легко представляю себе мою Татку с ребенком на руках, в голове от радости мутится, словно это уже произошло. Как там в старом фильме — монтаж? Да? Наивная героиня просила героя сделать монтаж и чтоб сразу у нее на руках появился ребенок… Ржачно. Но жизненно.

Я потянулся к приоткрытым губкам, чтоб, если и не монтаж, то все равно побыстрее фильм поставить на прокрутку, но Татка открыла глаза. Сонно посмотрела на меня, улыбнулась. Погладила по щеке.

А потом нахмурилась. Видно, в этот момент вспомнила, что мы немного поругались и так ничего и не выяснили…

— Тат…

— Я хочу в туалет."

"Вскакивает, несется козочкой в туалет, а я только смотрю завороженно на крепкую попку и длинные тренированные ножки. Бляха, даже не моргаю, чтоб стоп-кадром все запечатлеть. Узкая спина с татухой какой-то птицы, ее хвост переходит на плоский животик, перьями яркими спускается. Взлохмаченные темные волосы, тонкая шейка и манящий трогательный затылок. Со следами моих зубов. Мне нравится прихватывать ее за шею, впиваться, как зверь, клыками.