Словно в раю

Если Онория скажет «нет», покачает головой или сделает любой другой знак, что не хочет этого, он просто развернётся и уйдёт.

Но ничего подобного она не сделала. Девушка просто глядела на него большими удивлёнными глазами, и Маркус обнял её и ещё раз поцеловал, отбросив последние сомнения.

Он прижал Онорию к себе, изучая изгибы её тела. Она застонала – от удовольствия? От желания? От этого звука внутри него вспыхнуло пламя.

– Онория, – простонал он, проводя руками по её спине к восхитительной линии ягодиц. Маркус прижал её к себе так, что нежный и мягкий живот девушки коснулся его паха. Она изумлённо выдохнула от прикосновения, но у него не хватало сил, чтобы отстраниться и всё объяснить. Маркус знал, что Онория невинна, и скорее всего, не представляет, что означает реакция его тела.

Ему следовало бы действовать медленнее, но он был не в силах. У мужского терпения есть границы, и он их пересёк в тот миг, когда Онория положила руку на его щёку.

Онория была мягкой и податливой в его объятиях, она неумело отвечала на его поцелуи, и он подхватил её на руки, неся в кровать. Маркус положил её со всей осторожностью, на какую был способен, и полностью одетым опустился на неё, едва не взорвавшись от ощущения её тела под собой.

У платья Онории были маленькие рукава-фонарики, которые так нравятся дамам, и Маркус вскоре обнаружил, что они прекрасно скользят по коже, когда Онория лежит. Он нащупал край рукава и потянул, обнажая молочно-белое плечо.

Тяжело дыша, Маркус откинулся назад и посмотрел на неё.

– Онория, – проговорил он, не будь он так напряжён, то сам бы рассмеялся. Кажется, единственное слово, которое ему удаётся выговорить – её имя.

Возможно, это единственно важное слово.

Она посмотрела на него, её губы распухли от поцелуев. Онория – самое прекрасное создание на свете, её глаза блестят от желания, грудь поднимается и опускается от частого дыхания.

– Онория, – снова произнёс он вопросительно или даже с мольбой. Маркус поднялся, чтобы снять сюртук и рубашку. Он хотел кожей чувствовать воздух, ощущать Онорию на себе. Когда его одежда упала на пол, она протянула руку и прикоснулась к нему, положив нежную ладонь на его грудь. Она прошептала его имя, и он пропал.

Онория сама не знала, когда приняла решение отдаться ему. Может быть, когда он произнёс её имя, и она погладила его по щеке. Или, может быть, когда он посмотрел на неё пылающими и голодными глазами, сказав: «Я весь горю».

Но она испытывала ощущение, что решение было принято в тот момент, когда Маркус ворвался в её комнату. Прямо тогда что-то в ней уже знало, что произойдёт, и что если он сделал бы что-либо, намекающее на любовь или даже просто желание, то Онория бросилась бы в омут с головой.