Словно в раю

Напротив, она смотрела на них с сияющей улыбкой, почти так, как гордая мать глядит на своих отпрысков.

Маркусу пришлось дважды посмотреть на неё, чтобы убедиться в том, что ему не померещилось.

– Разве они не замечательные? – прошептала Онория, склонив голову набок.

Маркус в ужасе разинул рот. Он не знал, что отвечать.

– Они стали играть настолько лучше, – продолжала она.

Вот это могло быть правдой. Маркус от души порадовался тому, что не присутствовал на репетициях квартета.

Он провёл концерт, наблюдая за Онорией. Она вся сияла, она вздыхала и один раз прижала руку к груди. А когда её кузина опустили инструменты (а Сара, в свою очередь, закатила глаза и сняла руки с клавиш), Онория первая вскочила, неистово аплодируя.

– Разве не чудесно, если у нас родятся дочери, которые смогут играть в квартете? – спросила Онория, с чувством целуя мужа в щёку.

Маркус открыл рот, но, честно говоря, не знал, что намеревался ответить. Но уж точно не то, что он произнёс, а именно «с нетерпением жду этого дня».

Но потом он стоял там, положив руку на спину своей жены, слушая её разговоры с кузинами и поглядывая на её живот, где созревала новая жизнь. И Маркус понял, что сказал правду. Он действительно ждёт с нетерпением. Что бы ни ожидало их впереди.

Он наклонился и прошептал ей в ухо:

Просто потому, что ему так захотелось.

Онория не посмотрела на него, но улыбнулась.

И он тоже улыбнулся.