Словно в раю

Он хотел сказать Онории о своей любви, но сейчас неподходящий момент. Он не так хотел это сделать.

Она снова сглотнула, что было особенно заметно на фоне полной её неподвижности:

– А почему ты считаешь своим делом выбирать мужчин, с которыми мне следует или не следует знакомиться?

Маркус ничего не ответил.

– Меня попросил Дэниел, – сдавленным голосом выговорил он. Ему нечего стыдиться. Он также не испытывал стыда и за то, что раньше не рассказал ей об этом. Но ему не нравилось быть загнанным в угол.

Онория испустила долгий дрожащий вздох и закрыла рот рукой, словно удерживая оставшийся воздух, затем крепко зажмурила глаза. Маркусу показалось, что она вот-вот расплачется, но потом понял, что так она пытается сдержать эмоции. Печаль? Злость? Он не знал, и по какой-то причине это причиняло ему боль.

Он хотел знать её. До конца.

– Ну, что же, – заговорила Онория. – Мой брат уже возвращается, так что ты свободен от обязательств.

– Нет, – это слово прозвучала как клятва, вырвавшись из глубины его существа.

Она посмотрела на него в нетерпеливом недоумении:

– Что ты имеешь в виду?

Маркус подошёл ближе. Он сам не знал, что он делает. Но остановиться не мог.

– Я имею в виду, нет. Я не хочу освобождаться.

Онория приоткрыла рот.

Он сделал ещё шаг. Сердце тяжело билось, нечто жаркое и требовательное разгоралось внутри. И если в мире существовало что-то, кроме них двоих, то Маркус ничего не знал об этом.

– Я хочу тебя, – сказал он с грубой прямотой, но абсолютно честно.

– Я хочу тебя, – снова повторил он, беря её за руку. – Хочу.

– Хочу целовать тебя, – и он притронулся пальцем к её губам. – Обнимать. Я весь горю, Онория.

Маркус обхватил её лицо ладонями и поцеловал. Он целовал её со всем накопившимся жаром, с голодным желанием. С того момента как он понял, что влюблён, эта страсть разрасталась в нём. Наверное, она всегда находилась в нём, ожидая, пока он осознает.

Он любит эту женщину.

Маркус всю свою жизнь вёл себя как идеальный джентльмен. Он никогда не флиртовал. Не повесничал. Он ненавидел, когда на него обращали внимание, но сейчас он хотел находиться в центре её внимания. Ему захотелось поступить неправильно, поступить плохо. Поднять Онорию на руки и отнести в постель. Снять с неё всё до последней нитки и поклоняться её телу. Он хотел показать ей всё то, что не знал, как выразить словами.

– Онория, – произнёс он, поскольку мог сказать только это. И, возможно, по голосу она поймёт, что он чувствует.

– Я… Я… – Она коснулась его щеки, не сводя с него глаз. Губы её раскрылись, и он увидел, как розовый кончик языка скользит по ним, увлажняя их.

Маркус не мог вынести этого. Он должен поцеловать её снова. Ему необходимо обнимать её, чувствовать, как её тело прижимается к нему.