Словно в раю

Она не знала, что её тело – все его части – могут быть столь чувствительными и так нуждаться в ласке.

– Маркус! – позвала она, изогнувшись дугой, когда он притронулся к розовому соску.

– Ты прекрасна! – выдохнул он, и Онория почувствовала себя красавицей. Он смотрел на неё, продолжая ласкать, и она ощутила себя самой прекрасной женщиной на свете.

Его губы сменили руку, и Онория тихо застонала от изумления, ноги её распрямились и напряглись, и она вцепилась в его волосы. Ей необходимо держаться за что-то. Необходимо. Иначе она просто исчезнет с лица земли. Или её унесёт. Или просто рассыплется от жара и энергии, бурлящей внутри.

Онория ощущала своё тело как нечто чужое, совершенно непохожее ни на что. И в то же время это было так естественно. Кажется, её руки сами знают, куда двигаться, а бёдрам известно, как двигаться, и когда Маркус губами спустился вниз к её животу, следуя за краем платья, которое он так прилежно снимал с неё, она знала, что это хорошо и правильно. Она не просто хотела этого, ей хотелось большего. И прямо сейчас, если можно.

Он обнял её за бёдра и мягко нажал, открывая их, и Онория повиновалась со стонами «да», «пожалуйста» и «Маркус!».

Маркус поцеловал е там. Онория этого не ожидала и думала, что умрёт от удовольствия. Когда он раздвинул ей ноги, она затаила дыхание в ожидании вторжения. Но вместо этого он стал творить чудеса ртом, языком и губами, пока она не превратилась в задыхающийся, бессвязный и извивающийся клубок желания.

– Прошу тебя, Маркус, – взмолилась она. Ей хотелось бы знать, о чём именно она просит. Но чтобы это ни было, Онория знала, то Маркус даст ей это. Он знает, как утолить её боль. Как отправить её в небеса и вернуть на землю, так что она могла бы целую вечность провести в его объятиях.

Маркус ненадолго отстранился, и она чуть не заплакала от потери. Он практически сорвал с себя брюки и немедленно вернулся к ней. Они лежали лицом к лицу, его руки в её руках, его бёдра устроились между её ногами.

Онория попыталась дышать ровно. Она взглянула на Маркуса, который не спускал с неё глаз и вымолвил только:

Он толкнулся в неё, открывая себе доступ, и она поняла. Было трудно, поскольку ей хотелось сжаться всем телом и каждой мышцей, но как-то ей удалось расслабиться настолько, чтобы с каждым движением Маркус входил в не всё глубже, пока с удивлённым вздохом она поняла, что он полностью в ней.

Он содрогнулся от наслаждения и стал двигаться в новом ритме, скользя вперёд и назад. Онория что-то говорила, сама не понимая себя. Возможно, просила Маркуса о чём-то, или умоляла, или просила остановиться или никогда не останавливаться и…

Каждая частица её существа завязалась в тугой узел и разлетелась в стороны, как один из фейерверков в Воксхолле.