Словно в раю

Она сидела на кровати, пытаясь понять, почему весь вечер оказался испорченным, и тут как по волшебству появился Маркус.

Они заспорили. Если бы её спросили, то девушка стала бы настаивать на том, что её единственной целью было выставить его из комнаты и захлопнуть дверь, но где-то в глубине души в ней начал разгораться и сиять огонёк надежды. Они в её комнате. Она сидела на кровати. Интимность момента завораживала.

А когда Маркус подошёл ближе и сказал «Я горю», она уже не могла отрицать своё влечение так же, как не смогла бы перестать дышать. Пока он укладывал её в постель, Онория думала только о том, что принадлежит ему, а он ей. Вот так просто.

Маркус снял рубашку, обнажив мускулистую грудь. Разумеется, Онория уже видела его раньше, но не так. Не когда он нависает над ней с глазами, исполненными первобытного желания заявить на неё свои права.

Она хочет этого. О, как сильно она хочет. Если Маркус принадлежит ей, то она с радостью будет принадлежать ему. Навсегда.

Онория потрогала его, дивясь жару его тела. Она чувствовала, как бьётся его сердце, и слышала, как шепчет его имя. Он такой красивый, и серьёзный… И добрый.

Он хороший и добрый человек. С добрым сердцем. И, Боже милостивый, что бы он ни делал губами у неё на шее, в этом он тоже оказался хорош.

Онория сбросила туфли перед приходом Маркуса, и ногой в чулке она провела по его…

Маркус отстранился. В глазах у него читался вопрос, и он был очень-очень удивлён.

– Твои сапоги, – пробормотала она.

Маркус замер и медленно перевел взгляд на свои ноги:

Онория засмеялась ещё сильнее.

– Не смешно, – проворчал он. – Это совсем…

Она задержала дыхание.

– … смешно, – признал он.

Онория захохотала так, что затряслась кровать.

– Ты можешь их снять? – выдохнула она.

Маркус смерил её надменным взглядом и сел на край кровати.

Сделав несколько судорожных вдохов, Онория смогла произнести:

– Я не при каких обстоятельствах не позволю снимать их с помощью ножа.

Ответом послужил громкий стук правого сапога, упавшего на пол.

– Нож не понадобится.

Онория постаралась сделать серьёзное лицо:

– Я очень рада этому обстоятельству.

Маркус сбросил второй сапог и обернулся к ней. Его взгляд из-под полуопущенных век заставил её таять изнутри.

– И я тоже рад, – прошептал он, вытягиваясь на ней. – Очень, очень рад.

Его пальцы нащупали маленький ряд пуговиц сзади на платье, и нежно-розовый шёлк с шёпотом соскользнул с тела Онории. Она инстинктивно подняла руки, чтоб прикрыть груди. Маркус не стал спорить или отводить её руки. Вместо этого он снова поцеловал её, горячо и страстно. И с каждым мигом она всё свободнее чувствовала себя в его объятиях, пока внезапно не поняла, что ладонь у неё на груди принадлежит не ей, а ему. И ей это нравится.