Словно в раю

Если кто-то заметит, что они ушли вдвоём, и станет беспокоиться об этом, то вполне вероятно, что от него потребуют жениться на Онории.

А за ним дело не станет.

Обыскав сад, гостиную, музыкальную комнату, библиотеку и даже кухни, Маркус обнаружил Онорию в её комнате, чьё расположение он заставлял себя забыть. Но он провёл в Уинстед Хаус столько времени, что знал, где находятся личные комнаты, и, обойдя все остальные помещения в доме, он задумался, неужели Онория не ожидала, что он найдёт её там?

– Маркус! – почти взвизгнула она. – Что ты здесь делаешь?

Очевидно, она действительно не ожидала, что он найдет ее здесь.

Первые же слова, сорвавшиеся у него с губ, были совершенно необдуманными:

– Что с тобой такое?

– Но это не я убежал с бала, чтобы дуться в углу.

– Это не бал, а концерт.

– Я буду дуться, если мне захочется, и сколько пожелаю.

– Ничего. – Онория посмотрела на него и скрестила руки на груди. – Тебе не следует здесь находиться.

Маркус махнул рукой, словно говоря «Ах, можно подумать!» (с большим сарказмом).

Онория перевела взгляд с его руки на лицо:

– Что это должно означать?

– Ты недавно провела около недели в моей спальне.

Совершенно верно, но Маркус был не готов признать её правоту.

– А теперь, – проговорил он, переходя к более важной теме, – я поясню, что оказал тебе добрую услугу, спровадив Бриджертона.

У Онории от ярости приоткрылся рот:

– Он не принадлежит к числу людей, с которыми тебе стоит водить знакомство, – отрезал Маркус.

– Ты не могла бы говорить тише? – зашипел он.

– Я не шумела, пока ты не появился, – прошипела в ответ она.

Маркус сделал шаг вперёд, не контролируя себя:

– Бриджертон тебе не подходит.

– А я не утверждала, что подходит! Леди Данбери подозвала его к нам.

– Ты это уже говорил.

Она, наконец, соскочила с кровати:

– Что собственно такого «злокозненного» в том, что мне представили Колина Бриджертона?

– Она пыталась заставить меня ревновать! – Маркус почти кричал.

Они оба замолкли. Оглянувшись на отворённую дверь, Маркус поспешно подошёл и закрыл её.

Когда он снова повернулся к Онории, девушка стояла так неподвижно, что можно было видеть, как она дышит. Глаза казались огромными на лице – то самое «совиное» выражение, которое так его нервировало. В зыбком свете свечей глаза Онории светились серебром, словно гипнотизируя.

Она прекрасна. Маркусу это было известно, но её красота снова ошеломила его до дрожи в коленях.

– Зачем леди Данбери это делать? – тихо спросила она.

Маркус стиснул зубы, чтобы удержать ответ, но наконец выговорил:

– Почему она думала, что ей удастся вызвать в тебе ревность? – не отступала Онория.

– Потому что она считает, что ей подвластно всё, – в отчаянии ответил Маркус. Всё, что угодно, только не правду.