Невидимые тени

Она ненавидит вкус и запах коньяка, даже дорогого, как этот, но сейчас ей надо выпить, чтобы напряжение, сжимающее тело в пружину, ушло. Охранник исчез так же бесшумно, как и появился, и она сняла украшения, спрятала в шкаф пеньюар и переоделась в уютный халат. Ей нужно поговорить с Никой, ей хочется услышать голос мужа, хочется быть с ними, но дети, спокойно спящие в кроватках, не должны почувствовать ее тревогу. Ей очень хочется закурить – много лет она не ощущала желания курить, бросила давно, когда забеременела в первый раз, но сейчас это желание становится нестерпимым. Можно, конечно, стрельнуть сигарету у охраны – хотя вряд ли. Одним из условий в фирме «Радиус» было как раз отсутствие этой вредной привычки, Олешко настаивал на этом особенно, некоторым охранникам пришлось бросить, а кое-кто вылетел с работы, потому что продолжали покуривать вне служебного времени.

Валерия прикрыла дверь в спальню малышей и набрала номер Ники.

– Лерка, привет. – Голос Ники звучит устало. – Как ты там?

– Ничего. Что у вас?

– Нашли Майю, едем к ней. Саня домой наладился, а мы с Максом в больницу.

– Держи меня в курсе.

– Приезжай завтра к нам, что ли. – Валерии надо кому-то рассказать о том, как глухо стукнул подсвечник по голове чужака. – Посидим, потрещим.

– Не обещаю, но постараюсь. Все, мы приехали. Завтра созвонимся.

Сказка, пришедшая из сна, странным образом переплелась с сегодняшней ночью, и Валерия, отбросив волосы за спину, выходит на балкон. Внизу горят фонари, блестит крыша машины, орут сверчки, от озера ветер доносит запах тины и чего-то, чем пахнет только у рек и озер – травами, камышом, водяными лилиями и сырым песком, запах этот она ощутила первый раз. Может, потому, что искала совсем другой запах? Но табачные плантации и тысячи восковых свечей, освещающих бальный зал, – это где-то во сне, и оливковое платье с нежнейшей пеной кружев – тоже там, как и шляпка с лентами, и ожидание жизни, все это осталось в ее снах, непонятных даже ей самой.

Ворота открылись, по дорожке едет машина. Валерия смотрит, как муж выбирается из салона, джип разворачивается и уезжает. Панфилов стоит внизу и смотрит на нее, и Валерия знает – она остается здесь, с ним. Отныне и навсегда.

– Она не просыпается.

Медсестра с сочувствием смотрит на Матвеева, а он держит прозрачную ладошку Майи в своей руке и ощущает холод. И только линии на экране с небольшими редкими зубцами свидетельствуют о том, что ее тело живет – просто замерло, затаилось, пережидая опасность. Но как позвать ее, как достучаться? Он не знает, и все, что он может, это сидеть здесь и мысленно просить Майю: вернись, вернись ко мне!

– Макс, нам пора. – Ника кладет руку на голову брата. – Идем, дорогой, это больница, здесь долго нельзя. А завтра придем снова.