Невидимые тени

А их несколько, и все они висят у него в подвале, к каждому он найдет свой подход, а потом решит, как с ними поступить дальше, но решение его никому из них не понравится в итоге.

– Я же предупреждал тебя – отзови своих дебилов. – Павел прикидывает, с чего начать, и останавливается на наборе спиц. – Я говорил, чтобы вы притормозили?

– Послушай… не надо. Я тебе уже все сказал. Я не мог их отозвать. А девчонку не вернешь, так уж случилось, что же нам, погибать из-за нее?

– А почему бы и нет? – Павел прикидывает поле деятельности. – Она для меня имеет ценность, а все вы – нет. Ты расскажешь мне сейчас все по порядку. И тогда…

– Не будь дураком. – Павел коротко и зло засмеялся. – Никто из вас не выйдет отсюда. Но я обещаю не трогать твоих дочерей и внука.

– Не надо говорить человеку с ножом, что он посмеет, а чего нет. – Павел отложил спицу. – Нет, не тот инструмент. Знаешь ли ты, что тело человека – это скрипка, но смычок каждому нужен свой, только тогда скрипка будет петь без фальши и вранья. Можно даже сказать, что я извлекаю из недр этой скрипки правду, потому что под моими инструментами никто не может удержать надетую на себя маску. Только настоящее, только правда. Та правда, которую ты сам себе не осмеливаешься сказать, ты скажешь мне. Все вы, каждый. А потом, конечно, я позабочусь о том, чтобы все сказанное попало по назначению, так или иначе. Был такой гражданин – Харон, может, слышал? Он перевозил души усопших через Стикс. Ну, с лодкой и Стиксом древние перегнули – это был образ, понятный прихожанам. Вот лодка, вот лодочник, вот река, вот деньги на переправу, есть деньги – едешь, нет – торчишь на берегу, как дурак. Но это иносказательно все, понимаешь? Харон – это парень, который вытаскивал души настоящих граждан из водоворота их памяти, забитой несущественными воспоминаниями, которые похоронили под собой то, чем человек по своей сути являлся. Он не то чтоб вез их в лодке, а добывал их суть из недр погрязших во лжи душонок. Есть ведь множество вещей, в которых мы лжем сами себе. Например, мы лжем себе, когда говорим: я толстый, потому что у меня такое телосложение. А на самом деле надо говорить: я толстый, потому что жру постоянно, и повесить табличку с надписью «Отойди от холодильника, жирная сука!» выше моих сил. Или вот, например, изменяет человек жене и говорит себе: это потому, что она не следит за собой и не дает мне. А надо говорить: я изменяю жене, потому что я своим скотским к ней отношением превратил ее в свиноматку, я плевал на нее с пожарной каланчи всю свою жизнь, считая, что она мне должна стирать портки и готовить борщи, а теперь меня эта жирная свинья не возбуждает. И она накапливается, эта ложь… я имею в виду только ложь, которую мы говорим себе и в которую сами начинаем верить.