Невидимые тени

Валерия сжала в руке подсвечник и прикидывала, попадет ли она ему в голову сразу или надо подпустить его поближе – наверху спят ее дети, и этот невесть откуда взявшийся чужак пройдет туда либо через ее труп, либо никак.

– Валерия Дмитриевна, я Кирилл Маслов, помните меня? Я к вам весной лор-врача привозил, когда у Максимки ухо болело.

Мало ли, что ты привозил врача, любого можно купить, любого можно заставить, а чужак в доме среди ночи достоин пули в голову, и за неимением пули – подсвечника.

Он двумя пальцами достал откуда-то сотовый, набрал номер, который у него явно в быстром наборе.

– Это я. Один просочился в дом. Нет, она его канделябром ударила. Что значит – каким? Серебряным, судя по цвету металла и характерному блеску. Да, сейчас.

Он осторожно протянул ей телефон.

– Это вас, Валерия Дмитриевна. Павел Иванович.

Не отрывая взгляда от него, Валерия протянула руку и взяла телефон, все так же сжимая подсвечник. Мужик на полу заворочался, и она, не глядя, бьет его ногой куда-то в живот, пальцам больно, потому что бальные туфельки – это не берцы.

– Лера, отбой. Парень свой. Прости, замешкались маленько, но бандит далеко бы не ушел. – Голос Олешко звучит виновато. – Я сегодня везде опаздываю. Как ты?

– Охтыжгребаныйтынафиг!

– Лера, это тлетворное влияние госпожи Булатовой, и оно до добра тебя не доведет. Впусти ребят, они осмотрят дом и заберут труп.

– Нет, Лера, он уже мертв. Просто он пока об этом не знает.

Это Паша Олешко, которого она никогда не знала. Ника знает его таким, а она никогда не видела того, другого, который живет где-то на дне его улыбчивых карих глаз, и сейчас с ней говорит именно он. Но ей не страшно, она и сама сейчас – другая, из снов о Юге, табачных плантациях и доме с белыми колоннами. И эти двое, похоже, отлично поняли друг друга.

– Дай трубку Кириллу.

Валерия отдает мобильный парню в темном, тот минуту слушает, потом произносит одно слово:

И все. В комнату скользят тени, а Валерия бежит наверх к детям. Рыжий Ричи поднимает свою царственную голову – его потревожили.

Это Кирилл, который следовал за ней по пятам.

Валерию слегка шатает от пережитого – нет, не страха, скорее напряжения, и Кирилл осторожно берет у нее из рук подсвечник, ставший вдруг тяжелым, а сам подходит к столику, наливает немного коньяка и подает ей стакан:

– Выпейте, Валерия Дмитриевна. Красивая у вас эта штука… ну, в кружевах. Вы прямо как королева в замке. Охрана у дома расставлена, внизу ребята караулят, больше никого не будет, это так, для порядка Павел Иванович перестраховался. Отдыхайте, Александр Михайлович в пути уже, вот-вот будет. Всяко прошу прощения за беспокойство.

А вот этого он от Олешко нахватался, думает Валерия и залпом выпивает коньяк.