Невидимые тени

Он уходит, боясь оглянуться.

– Давай заедем к ней домой, там Пашка закончил воевать с «Гнездышком». – Матвеев нащупывает в кармане ключи. – Поглядим, что и как, может, ты что-то посоветуешь.

Они останавливаются около дома с башенкой. Матвеев открывает подъезд – около подвала сиротливо стоит металлическая тележка, ощетинившаяся метлой, граблями, лопатой и вениками. Сердце Макса сжимается – Майины руки каждый день полировали ручки этого нехитрого «инструмента».

– Она проснется, Максим. Вот увидишь. Надо завтра пойти к ней на работу и сообщить о том, что случилось, а то ведь возьмут да уволят за прогулы. – Ника поднимается по лестнице и говорит шепотом: – Просторный подъезд, однако, у нас не такой.

– Этот дом на семь лет старше твоего. – Матвеев открывает дверь в квартиру. – Заходим, что ли.

Он зажигает свет в прихожей и снимает обувь. Да, работники фирмы знают свое дело: если бы он сам не видел разрушения, которые сотворили здесь бандиты, он бы ни за что не поверил, что несколько дней назад эта квартира представляла собой декорацию для фильма об Апокалипсисе.

– Смотри, даже статуэтки такие же нашли, и сервиз снова цел! – Ника берет в руки чашку в цветочках. – Нет, не склеили – это другой, точно такой же.

В ванной полный порядок. Матвеев рискнул переделать все – он помнил, как Майя говорила, что хочет кое-что изменить, и теперь здесь совсем другой интерьер, но хозяйке должно понравиться.

– Кухню тоже привели в порядок. – Ника оглядывает квартиру. – Просто поверить не могу, что она все это сама делала!

– Нужда всему научит. – Матвеев потер пальцем стену – да, окрашено заново, но краска подобрана точно в тон. – Мне бы с Павлом поговорить, но он трубку не берет.

– Макс, не трогайте сегодня его – ни ты, ни Панфилов. Павел сделал все, что мог и что не мог – тоже сделал. И не похоже, что история к концу приближается, ведь эта треклятая кукла до сих пор лежит в моем сейфе. Едем домой, там мама беспокоится.

Они закрывают квартиру и снова едут темными дворами. Ника внимательно смотрит, чтобы случайно не задавить зазевавшуюся кошку – примета хуже некуда, тяжкий груз на совести, и вообще ужасно.

Павел чувствует, что устал. Которые сутки на ногах – прежде это бывало часто, но времена секретной службы ушли, и вместе с ними ушли в прошлое многодневные напряженные дежурства. Хотя то, чем он занимался там многие годы, осталось с ним, загнанное на дно памяти. Это неприятные воспоминания, и тот, другой человек, который творил те дела, таится где-то внутри. Раньше Павел пытался его изгнать, но пришел момент, когда он понял – это часть его самого, и без этого второго он не будет самим собой.

Сегодня он устал и недоволен собой и окружающими его людьми.