Художница из Джайпура

И давно обо мне судачат?

Меня вдруг охватил безотчетный страх. Собака почувствовала его, подняла на меня глаза.

– Зачем? Зачем они лгут?

– Миссис Шарма наверняка знает больше. Она всегда все обо всех знает. Я не так часто бываю в клубе. – Миссис Патель бросила на меня сочувственный взгляд.

Я потянулась к ее руке – той, на которой почти закончила узор, но палочка плясала у меня в пальцах.

– Достаточно на сегодня, – негромко проговорила миссис Патель. – Иди к миссис Шарме. – Она достала из узелка сари пятьдесят рупий и протянула мне.

– Но я еще не закончила.

– В другой раз. Считай, что это аванс.

Она хотела сделать мне приятное, но ее щедрость все равно разозлила меня. Я быстро собрала свои вещи. Собака встала.

– В следующий раз, – я старалась не смотреть ей в глаза, – я закончу узор бесплатно, раз не успела сегодня.

Денег я не взяла. И, кажется, даже не попрощалась.

Собака гавкнула, точно хотела сказать: «До свидания».

Невестки и племянницы миссис Шармы каждый август с нетерпением ждали Тидж – женский праздник в честь воссоединения Шивы с женой после столетней разлуки. Считалось, что Тидж дарует счастье в браке. Я в это не верила – с моим-то опытом, – но праздник любила, поскольку он приходился на начало сезона дождей, когда растения, с помощью которых я зарабатываю себе на хлеб, наливались соками, набирали силу и сообщали целебные свойства моим кремам и лосьонам. Да и на празднике у миссис Шармы всегда царило веселье: собирались все родственницы, шутили, смеялись, рассказывали занимательные истории, пели песни, плясали, я рисовала на их руках мехенди. Миссис Шарма дарила каждой гостье шелковое сари и стеклянные браслеты в тон. Ее кухарка ухитрялась превзойти самое себя, и с каждым годом ее угощения становились все изысканнее и необычнее.

До праздника оставалось три недели, и я удивилась, что миссис Шарма еще не заказала мехенди. Впрочем, нельзя сказать, что я удивилась: все-таки у нее большое хозяйство, она готовила торжества по случаю помолвки Шилы. Я сама вписала ее в блокнотик. Но теперь, после того, что рассказала мне миссис Патель, я подумала: возможно, миссис Шарма медлила по иной причине.

Я поднялась на веранду; по моим рукам, несмотря на жгучее летнее солнце, бежали мурашки, голова была словно в огне.

Служанка у дверей, обычно приветливо улыбающаяся мне, вскинула брови за малым не на затылок. Значит, тоже слышала сплетни. Она попросила меня подождать (что само по себе было необычно) и поспешила в дом. Я услышала, как она шепчется с миссис Шармой. Наконец служанка вернулась и кивком указала мне на гостиную.

Миссис Шарма сидела за письменным столом – крепким, на изогнутых ножках, с выдвижными ящиками и медными ручками. Услышав мои шаги, подняла на меня глаза.