Художница из Джайпура

(Самир говорил, что до отъезда в Шимлу Радха частенько бродила у дома Сингхов в надежде поговорить с Рави.)

Забавно, но письма Канты писала Радха: у Канты от слов на странице по-прежнему кружилась голова. Когда я читала ее письма, представляла, как подруга тараторит с дивана, хихикает, а Радха еле поспевает за ее стремительной диктовкой. И мне почти удавалось уверить себя саму, что письмо от Радхи.

Я отдала письмо Малику и вскрыла следующий конверт.

Я убрала письмо в конверт, помолилась о том, чтобы оба младенца, Канты и Радхи, родились благополучно. Несмотря на весь мой скепсис, я начинала верить в богов.

На улице тренькнул велосипедный звонок. Я вышла к воротам, и мальчишка-слуга Сингхов вручил мне бумажный сверток.

Посылка была от Самира. У меня екнуло сердце. Самир несколько раз пытался встретиться со мной. Посылал мне записки. Даже приходил к дому. Я его не пустила, и он из-за двери извинился за то, что сказал мне в ту ночь у Гиты. Он хотел, чтобы все было как прежде. А может, рассчитывал еще разок уложить меня в постель. Или надеялся, что мы снова начнем перебрасываться пословицами, и я рассмеюсь. Или ему понадобились мешочки с отваром. За чем бы он ни пришел, мне это было безразлично.

Я развязала бечевку. В свертке обнаружился футляр с ручкой, похожий на тот, который я подарила Радхе в первую школьную неделю. И ручка была точь-в-точь такая же – уилсоновская, оранжевая, под мрамор.

Откуда у Самира ручка Радхи?

Я обшарила сверток, но записки не нашла.

Скорее всего, Радха подарила ручку Рави, когда они еще встречались. Но тогда почему он ее вернул? Или Парвати заставила?

Как бы то ни было, разрыв с Рави наверняка ранил сестру. У меня сжалось сердце. «Ох, Радха», – прошептала я.

На следующей неделе я вычеркнула из блокнотика миссис Гупту.

Малик стоял перед столом с травами в моем раджнагарском доме, катал в ладони стеклянный шарик.

– Она сказала, что у нее аллергия на хну, – произнес он.

Я не поверила своим ушам.

– Что? Миссис Гупта вот уже шесть лет моя постоянная клиентка! Я рисовала свадебные мехенди ее дочери – и та родила сына! – Я нахмурилась. – Ни у кого ни разу не возникало аллергии на мою хну.

Малик пожал плечами. За последние полгода он вымахал на добрые шесть дюймов и уже доставал мне макушкой до подбородка. Казалось, будто ему не восемь, как он некогда сообщил махарани Индире, а больше. Пожалуй, я дала бы ему лет десять. Но, поскольку он сам не знал, мы условились, что ему теперь девять. В любом случае нужно будет его постричь и купить ему новую одежду.

– А миссис Абдул? У ее дочери ведь скоро день рождения.

– Она извинилась и сказала, что у нее поменялись планы. – Он кинул шарик и побежал его подбирать.

– Не объяснила. – Он прикусил щеку.