Художница из Джайпура

 – А миссис Чандралал уезжает в Европу на все лето, так что ее записи отменяются.

– На все лето? – Я вздохнула. – На этой неделе отменилось пять клиенток.

Я не удивилась, что Парвати отказалась от моих услуг. Я не видела ее с тех самых пор, как столкнулась с ней в дверях конторы Самира. А уж теперь, когда Самир рассказал ей о Рави и Радхе, мне и вовсе не видать ее имени в моем блокноте. Однако же я надеялась, что ей хватит ума не проболтаться: ведь ей с ее связями среди политиков есть что терять – в отличие от меня.

Тогда почему же мои давние клиентки, прежде соперничавшие за окно в моем расписании, отменяют записи и не заказывают новые сеансы? Охотницы за сплетнями, которые расспрашивали меня о махарани Латике, не в счет: я знала, что, пресытившись новизной, они откажутся от моих услуг – слишком дорогое удовольствие.

Я растерянно взглянула на Малика.

Он подбросил шарик в воздух, поймал его.

– Я попробую что-нибудь выяснить.

Я рисовала на ее ладони лотос, как вдруг миссис Патель откашлялась и спросила:

– У тебя все в порядке?

– Да, джи. Спасибо, что спросили.

– И нет… материальных проблем?

Не считая того, что у меня упали доходы? И, что ни день, клиентки под надуманными предлогами отменяют запись? И того, что я должна Самиру десять тысяч рупий – в два раза больше, чем некогда строителю? А Парвати так и не заплатила мне за сватовство? Я едва не рассмеялась, но удержалась: чего доброго, миссис Патель решит, что я тронулась умом.

– Почему вы спрашиваете?

– О тебе… ходят слухи. – Она смущенно взглянула на щенка овчарки, который лежал у ее ног и о котором мне так хотелось рассказать Радхе.

– Сплетни разлетаются быстро.

– А что вы слышали, джи? – Я нарисовала на тыльной стороне ее ладоней третий глаз – для защиты от злых чар.

Она прошептала, чтобы не услышали слуги:

– Говорят, ты стала подворовывать.

Я выпрямилась и устремила на нее спокойный взгляд, хотя в душе у меня все кипело.

– Мне сказала кухарка: вряд ли можно верить ее словам. Якобы у миссис Прасад пропали золотые браслеты. И сари, расшитое серебром.

Кто же распространяет обо мне подобные небылицы? Разумеется, это ложь, но разве сплетников это заботит?

– Я много лет обслуживала этих дам. С чего бы мне вдруг их обворовывать? Да и к чему мне красть, у меня есть свой дом…

Она опустила голову, посмотрела на руки.

– Говорят… что ты наворовала себе на дом. – Она накрыла мою руку своей ладонью – той, на которой я еще не успела нарисовать мехенди. Ладонь у нее была прохладная – а может, меня бросило в жар. Я отстранилась. – Послушай, Лакшми, я не верю ни единому их слову. Но, по-моему, ты должна знать, что о тебе говорят.

Если миссис Патель слышала эти сплетни от своих слуг, значит, слышали их и другие мои клиентки.