Художница из Джайпура

На стеклах ее очков в золотой оправе блеснуло солнце.

– А, Лакшми. Молодец, что пришла. Я пишу сыну, сейчас закончу. – Она вернулась к письму. – Он сообщает, что в Лондоне жизнь дорога и ему не хватает средств. Кто знает, на что он тратит деньги? – Она сложила тонкий голубой лист. – Промедлишь с ответом, и он начинает жаловаться: ему-де не на что выпить с друзьями кока-колы.

Миссис Шарма села ко мне на диван, протянула мне стакан.

– Давно не бывало такого жаркого лета.

Миссис Шарма, казалось, прочла мои мысли и улыбнулась, показав крупные кривые зубы.

– Мистер Шарма считает, что потеть полезно: с потом выходит всякая дрянь.

– Жду не дождусь сезона дождей. – Миссис Шарма вытерла шею.

– Да. – Я поняла намек. – Тем более скоро Тидж.

Миссис Шарма улыбнулась, вытерла пальцами рот, перевела взгляд на трех соединенных золотой цепью фарфоровых собачек, стоящих на чайном столике. Самая крупная, – видимо, мать, – с нарисованными ресницами и красной пастью, кокетливо смотрела на миссис Шарму; два щенка глазели на мать.

– Мы обожаем Тидж, – не отрывая глаз от статуэток, сказала миссис Шарма. – Все мои племянники женаты. И Шила просватана – благодаря тебе.

Я всегда любила тот миг, когда наношу завершающий штрих на мехенди. Я уже никогда не повторю этот узор, а через несколько недель он окончательно сотрется с кожи. Вот и сейчас, беседуя с миссис Шармой, я чувствовала себя так, будто готовилась поставить точку – и понимала, что ничего не вернуть.

Я вздрогнула, опустила стакан на стол, чтобы зубы не стучали о стекло.

Я не сдержала удивления. Когда я разрисовывала руки невесток миссис Шармы, они восхищались оригинальностью и красотой моих узоров.

– А что именно вам не понравилось, если не секрет?

– Она получилась недостаточно традиционной. И какой-то блеклой. – Миссис Шарма повела широкими плечами – мол, какая разница, что не так.

Не думает же она, что я охаю собственную работу?

– Но вы же сами просили мандалу в духе моих мехенди. Вы так мне и сказали: хочу особую мандалу.

Она поджала губы, вытерла влажную шею краешком сари.

– Ну, просила. И хна была не ахти.

Я прокрутила в памяти тот вечер. Неужели паста получилась с комками? Нет, ее делала Радха, паста была как шелк. Я брала только лучшие ингредиенты, смешивали их мы с Радхой. Быть может, Малик сказал или сделал что-то такое, что оскорбило гостей? (Раньше за ним такого не водилось.) Нет же: как сейчас помню, Шила его прогнала, едва он взялся за мандалу. Значит, кто-то все-таки видел, как Радха швырнула камнями в Шилу. Но это было без малого восемь месяцев назад; коли так, слуги давным-давно насплетничали бы.

– Как вы знаете, миссис Шарма, я очень внимательно отношусь к работе, – осторожно начала я. – У меня высокие стандарты.