Художница из Джайпура

– Он вас больше никогда не побеспокоит, тетя босс, – ухмыльнулся Малик. – Я об этом позаботился.

Объяснять, как и что, отказался.

Он видел, как я нервничаю перед встречей с ее высочеством, и на свой манер пытался меня ободрить. Я знала, что у меня опухли глаза, что под ними залегли серые полукружия. Я неделю мучилась бессонницей, гадая в тревоге, согласится ли махарани усыновить ребенка Радхи. Я неделю не умащивала волосы маслом, не подстригала упрямые пряди.

В десятый раз я полезла в карманчик юбки за часами и вспомнила, что дома не смогла их нигде найти.

Слуга жестом пригласил меня войти. Махарани Индира сидела в той же позе, на той же кушетке, что и в первый мой визит. Младшая махарани совершенно поправилась, и во дворце больше не нуждались в моих услугах. Я не видела обеих королев несколько недель.

Ее высочество, как и в тот раз, раскладывала пасьянс за низким столиком красного дерева. Сегодня на ней были желтое шелковое сари и кофточка в тон, с узором из больших и маленьких серых листьев. Шею украшали пять нитей жемчуга с застежкой из такого крупного аметиста, каких мне прежде не доводилось видеть.

Мадхо Сингх в клетке щелкал, как будто тихонько ворчал. Дверца клетки была открыта.

Попугай виновато переступил с лапки на лапку, опустил голову.

– Безобразник, – грустно просвистел он, растягивая каждый слог, точно хотел подчеркнуть глубину своего раскаяния.

Махарани посмотрела на меня, кивнула на птицу.

– Такой же чудак, как его тезка. На коронацию Эдуарда мой покойный муж привез воду из Ганга, чтобы не мыться, как он сказал, «в грязной английской воде». – Она положила десятку треф на валета. – В довершение всего он вез эту воду в нелепых серебряных вазах. Я ему говорила, англичане будут смеяться над тобой, но разве он меня послушал? – Она снова мрачно взглянула на попугая.

– Безобразник, – повторил Мадхо Сингх, точно был виноват и в той давней глупости.

Махарани повернулась ко мне:

– У тебя нездоровый вид, дорогуша. – В ее голосе слышалось искреннее сочувствие. – Тебе нужно больше заботиться о себе.

– Благодарю вас, ваше высочество, я совершенно здорова, только немного устала.

На столе справа от махарани стояла хрустальная вазочка с солеными фисташками. Королева взяла несколько орешков, покатала в ладони. Запрокинула голову, ловко бросила в рот орешек и принялась жевать, глядя на меня. Вид у нее был свежий, отдохнувший. Я слышала, она недавно вернулась из Парижа.

– Его высочество собирался отправить Латику в Австрию к психиатру; слава богу, Самир надоумил меня позвать к махарани тебя. Иначе было бы неловко. Негоже трясти перед публикой грязным бельем, согласна?

Слуга принес и налил нам чай. В прошлые мои визиты махарани дожидалась, пока чай остынет, сегодня же отпила сразу.