Художница из Джайпура

– Чтобы махараджа усыновил ребенка, нужно выполнить массу формальностей. Обычно законных опекунов просят подписать договор. Придется рассказать обо всем Парвати.

При упоминании о ней я царапнула голову шпилькой.

– Делай как знаешь, – откашлявшись, ответила я.

Самир развел руками.

– Из-за реб… – Он брезгливо поджал губы, точно само слово ему мерзило. – Придется отослать Рави в Англию раньше срока. Чем дальше он окажется от скандала, тем лучше. Не хватало еще, чтобы одна-единственная ошибка испортила ему репутацию.

Он немедленно напустил на себя покаянный вид. Ему хотелось, чтобы женщины любили его, обожали, восхищались им.

– Лакшми, я… Мне очень жаль. До сих пор опомниться не могу. Я понятия не имел, что они… Конечно, она еще так мала, твоя сестра…

Он взял меня за руку – наверное, хотел утешить? Я в ярости отшвырнула его ладонь. Он разинул рот. На лице его было написано такое изумление, точно я влепила ему пощечину.

Я поднялась с табурета, охваченная отвращением и к нему, и к себе самой. Это ведь я облегчала измены, я десять лет помогала ему и его друзьям обманывать жен! Благодаря моим отварам неверные мужья избавляли своих любовниц от нежелательных беременностей так же бездумно, как вытряхивали крошки из карманов брюк. Я внушила себе, что для меня это просто торговля. И каждая сделка – очередной слой штукатурки, очередной фрагмент мозаики в полу. Я продавала отвары и проституткам, но они-то своим телом зарабатывали на жизнь – и не могли позволить себе забеременеть.

Кровь бросилась мне в лицо. Я с содроганием вспомнила, как Самир ласкал, целовал, гладил меня, и мне сразу же захотелось бежать от него на край света. Я подобрала с пола блокнотик, кошелек, сунула за пояс нижней юбки.

– Послушай, я был не прав, признаю… Лакшми, пожалуйста, не уходи вот так…

Я никогда уже не смогу видеть Самира без отвращения и стыда. Меня тошнило от самой себя. Я направилась к двери.

Он последовал за мной.

– Что, если… что, если родится девочка?

Я не знала ответа. И не замедлила шаг.

– Вы больше сюда не придете, – дрожащим голосом не спросила, а приказала она.

– Да, – сказала я, обогнула Гиту, миновала коридор и вышла в ночь.

Я знала, Канта не одобряет моей затеи с корой корней хлопчатника и предпочла бы, чтобы Радха оставила ребенка. Вдобавок Канта винила себя в случившемся, хотела помочь Радхе и предложила увезти ее из Джайпура, чтобы она родила в другом месте.

Канта пригласила Радху в Шимлу, где скрывалась от летнего зноя и пыли Джайпура; я не возражала. В этом году Канта решила уехать намного раньше обычного, в начале мая.

Через неделю прибыли два письма.

Второе было от Хари. В конверте лежали разводные бумаги, которые я отправляла ему. Он все подписал. Я показала документы Малику.