Художница из Джайпура

Я ничего не ела, и тело мое обрадовалось горячему чаю с ванилью и шафраном.

– Кстати о грязном белье. Самир Сингх рассказал мне о некоем внебрачном ребенке, который должен родиться в октябре. Ребенке королевской крови. Который может стать наследником престола. – Она примолкла, затем продолжала: – Откуда нам знать, что он королевского рода? Самир уверяет, что анализ крови не оставит сомнений. Я попросила рассказать подробнее, и он посоветовал поговорить с тобой, дорогуша. С чего бы Самиру отстаивать интересы женщины, которую мы знаем как мастерицу мехенди?

Я почувствовала, что у меня краснеет шея.

Махарани продолжала:

– Подозреваю, твои таланты не ограничиваются ремеслом. – Она демонстративно уставилась на мой живот.

Я поставила чашку с блюдцем на столик.

– Я не беременна, ваше высочество. Родить должна моя сестра, но она еще несовершеннолетняя, и я ее законный представитель. По моему недосмотру она тайком проводила время с Рави, старшим сыном Сингхов.

– В жилах ребенка течет кровь раджпутов, и он наверняка будет красавцем, ваше высочество. Никто из опекунов не возражает.

Махарани выудила из складок сари батистовый платочек, вытерла соленые пальцы, после чего спрятала платочек обратно.

– Понятно. – Она взяла чашку.

– Ваше высочество, вы близко знаете Сингхов. Вы знаете их прошлое, их родословную, – сказала я. – Семья Шастри из брахманов. Моя сестра, Радха, посещает школу махарани Латики: ее высочество великодушно оплачивает ее обучение.

– И как успеваемость?

– Лучшая в классе, ваше высочество.

– Жаль, – вздохнула она.

– Ваше высочество? – не поняла я.

– Я надеялась, что ребенок твой. – Она ухмыльнулась, очаровательно повела плечами. – Ну хорошо. Я уже поговорила с его высочеством. Самир его фаворит, так что махараджа обратился к своим советникам и сказал, что одобрит усыновление – разумеется, после того как я поговорю с тобой и мы установим отцовство.

Я протяжно выдохнула.

Махарани отодвинула чашку с блюдцем, поманила слугу, который дожидался поодаль. Он поставил перед ней серебряный поднос. На нем, помимо ручки и стопки бумаг, стояла серебряная пиала с золотисто-красной жидкостью, лежала серебряная ложечка и две матерчатые салфетки.

Махарани выудила из выреза кофточки очки-половинки и водрузила на нос, отчего сразу приобрела строгий вид (подозреваю, ей этого и хотелось). Наскоро просмотрела бумаги – хотя наверняка перед моим приходом самым внимательным образом прочла их от начала до конца – и протянула мне.

Я никогда не держала в руках документов об усыновлении монаршей фамилией – да, в общем, и не думала, что придется.