Художница из Джайпура

Если Самир не на работе и не в клубе, значит, наверняка здесь. Так вот к кому я, сама того не сознавая, направлялась!

Наконец я увидела аккуратный белый особнячок – небольшой, а потому и без привратника. Я вошла во внутренний дворик, окаймленный пурпурными розами. В сумерках от их аромата кружилась голова.

Поколебавшись, женщина сказала:

Вскоре она открыла мне дверь. Это была Гита, любовница Самира.

Все его пассии были чем-то похожи: вдовы, почти ровесницы, элегантные, с аккуратными прическами. Из тех женщин, которые пудрят лица.

Самир посчитал бы унылым сад, в котором растут цветы одного-единственного вида, а потому его женщины отличались ростом, размером груди, формой носа, изгибом губ. Гите, вдове лет тридцати, бог даровал глаза большие, как орехи бетелевой пальмы. Маленький носик и нежный рот, милый, но самый обычный, лишь подчеркивали выразительность ее глаз. В руке у Гиты была книга.

– Прошу прощения, что беспокою вас так поздно, – сказала я.

Она окинула взглядом улицу, приоткрыла дверь шире и пригласила меня войти.

– Мне нужно поговорить с Самир-сагибом, – пояснила я.

Она решила, что я принесла мешочки с травами.

– Я пришла не поэтому. – Я улыбнулась. – Мне нужно с ним поговорить.

– Его здесь нет, – помолчав, ответила она.

Гита снова замялась.

– Можно я его подожду?

Она положила книгу на столик в прихожей. Мне показалось или Гита вздохнула?

– Конечно. Проходите. – Она указала на гостиную.

Едва переступив порог комнаты, я почувствовала, что вот-вот лишусь чувств. Кровь бросилась мне в голову. Ноги отнимались. Чтобы не упасть, я оперлась о дверной косяк.

Гита схватила меня за руку.

Я вспомнила, что весь день ничего не ела и у Канты потеряла сознание. Я ощупала шишку на лбу.

Я благодарно улыбнулась, откинула голову на спинку кресла.

Часы на каминной полке – украшенные изумрудной эмалью, намного изящнее тяжелых английских часов, которые предпочитали мои клиентки – мелодично зазвонили.

– Французские. – Гита поставила на столик рядом со мной стакан сладкого лимонада. – Мой покойный муж обожал Францию. Англичан Джитеш никогда не любил. И в конце концов оказался прав. – От улыбки на ее щеках обозначились милые ямочки, и я догадалась, чем она взяла Самира. Гита села на диван.

Я пригубила лимонад и одним глотком осушила стакан: я и не подозревала, что так хочу пить.

– Еще? – Гита встала, но я покачала головой.

– Вам нездоровится? – Она забрала у меня стакан. – Если хотите, я пошлю за доктором.

Гита явно не обрадовалась моей просьбе, однако отвела меня наверх, в комнату для гостей. Здесь не было ни фотографий, ни книг, ни картин. Стены были выкрашены в бледно-желтый цвет. Из мебели имелась узкая кровать с узорчатым изголовьем и туалетный столик (оба – в стиле ампир). Я легла, закрыла глаза.