Его моя малышка

Чёрт, никогда не думал, что буду проигрывать и первый раз в жизни наслаждаться этим.

— То ли ещё будет, — улыбнулся Роман. — Но вряд ли когда-то у тебя снова будет такой соперник. Ты даже не представляешь себе истинный масштаб её личности. Как женщины, как матери, как человека.

— Ну почему же, — усмехнулся Туманов. — Боюсь, я-то как раз представляю, раз проигрываю с удовольствием. А вот ты мужайся. У тебя ещё всё впереди. Тебя она ещё не раз поразит.

И как в воду глядел.

— Ну что, господин Туманов? — посмотрела на него поверх очков судья. — Готов результат вашего теста?

— Ваша честь, — о чём-то пошептавшись с Мариной, встала её адвокат до того, как Туманов ответил. — Вы позволите?

Молча выслушав Дороганову, судья даже сняла очки, потёрла переносицу, покачала головой, а потом только сказала, обратившись к истцу:

— Вы уверены, Марина Вячеславовна?

— Да, ваша честь, — встала Марина и улыбнулась Роме с Дианкой.

— То есть вы добровольно отказываетесь от ребёнка?

— Ни за что и никогда, — упрямо подняла она голову. — Я оставляю свою дочь в самых надёжных руках на свете — руках её отца.



Эпилог

Ветер поднимал мелкие барашки волн. Но величественная белоснежная яхта даже не покачивалась. Очередная гавань была слишком маленькая, чтобы их принять, но Марине больше нравилось дрейфовать в одиночестве недалеко от берега, чем толкаться рядом с другими судёнышками.

Она посмотрела на черепичные крыши вдали, венчающие игрушечные домики и прижала руки к животу.

Была ли она когда-нибудь более счастлива? Наверно, нет.

Он дал ей так много. Она любила, она любима, она нашла свою девочку. И она беременна от него.

Но в тот день, когда Диана заболела, а Роман примчался их обеих спасать, Марина поняла, что бывает и нечто больше, чем истина, важнее, чем справедливость, и сильнее чем любовь. А когда растерянная от удивления гинеколог сказала, что Марина беременна, только сильнее убедилась в этом.

Она легко приняла это решение — оставить Диану отцу.

Потому что это было ценнее правды, выше справедливости, безумнее, чем любовь — материнская любовь, способная на всё, ради блага своего ребёнка, и высочайшая степень доверия тому, кто был бесспорно её достоин.

Ошиблась ли она?

— Марина Вячеславна, — прозвучал рядом голос капитана, — воздушное судно запрашивает разрешение на посадку.

— Подтвердите разрешение, — улыбнулась Марина. Нет, не ошиблась. Нельзя загонять людей в угол. Надо давать им возможность самим принимать решения. И подняв голову, увидела его в небе, этот похожий на птичку, вертолёт, что завис в воздухе, ожидая решения от неё.