Звездная Кровь. Владыка Теней

Пламени Подобный открыл Скрижаль.

Его пронзило древнее воспоминание — из прошлой жизни, когда он стоял на краю того, что сейчас называлось Расколотыми Землями, и смотрел на безбрежное море Червей, что надвигалось на юный тогда Элтанир. Ту армию Великого Червя нельзя было сравнить с жалкой горсткой низшего отродья, та армия могла — и хотела пожрать весь Круг вместе с его Народами. Но тогда нашелся защитник, и небесная Руна навеки опалила Единство, в мгновение ока раздробив, испепелив, превратив в прах Всадников, Отрекшихся, высших и малых Червей, неисчислимую тьму низшего отродья — наверное, их черные кости до сих пор скрыты где-то там, под корнями расколотой равнины…

Сейчас предстояло сделать что-то подобное — то, что навсегда запомнят Каменные Луки.

У него не было Семени Великого Древа, каким владел Сигурд. Да и слишком слабым был бы здесь его свет. Но у него имелось наследие Каменных Луков — Руна Призрака Великого Древа, старая добыча, когда-то взятая за золотой Подвиг. Эта Руна призывала, пусть и лишь на час, призрачное отражение Игг-Древа, создающее вокруг большую область света.

Червей требовалось заманить под его крону — потому он и ждал, пока побольше низшего отродья войдет в руины, а матриархи наконец покинут столь любимую ими тьму глубин. Зато теперь никто не уйдет без воздаяния!

Осколок Единого использовал Руну.

Золотая звезда распустилась столбом призрачного сияния, стремительно поднимаясь в небо. На глазах у потрясенных зрителей столп расширился, обретая форму и распускаясь исполинской кроной. Призрачное Древо было соткано из золота, его ветви струились жидким светом, а листья казались языками пламени. От него исходило такое сияние, что ночь вокруг Каменных Луков превратилась в день.

— О Незримый, — простонала Каласса, а остальные Люди Теней отворачивались, накидывали капюшоны или надевали маски, ибо долгие годы жизни в сумерках сделали их глаза непривычными к столь яркому свету. Игг-сияние расплескалось, накрывая руины астролита световым кругом, и кишащие внизу Черви начали умирать.

Истошный стрекот, визг и треск горящих панцирей. Свет, созданный Творящей, был величайшим оружием против всего, что содержало нечестивый след Тварей Извне, и низшее отродье зашевелилось, закрутилось, забилось в судорогах. Имаго с визгом метались в поисках укрытия, многие хлынули в подземные ходы и тоннели, начали набиваться внутрь заброшенных зданий, но мало было мест, которых не достигал золотой свет, и твари стремительно сгорали и распадались черной пылью.

Личинки и большинство рабочих особей были обречены.