Зов Лавкрафта (сборник) (СИ)

Смотали его, лишь бы сразу не убежал. А о дальнейшей перспективе не позаботились. Извращенцы херовы. Людей толком ловить не умеют.

Испытывая азарт, вперемешку со страхом — дикий коктейль, взболтать и не смешивать — Гоша прислонился к стене, чуть изогнулся, нащупал свободными пальцами за поясом нож. Как в фильмах ужасов, блин. Никто не догадался осмотреть его. А он таскал этот нож с тех времен, как наткнулся на кучку гопников в подъезде собственного дома. Нигде нельзя чувствовать себя в безопасности. Тем более, нож всегда хороший помощник в беседе… например, с ухажером его бывшей девушки. Вздумал уводить, сука. Ну ничего, дайте только выбраться отсюда, а дальше поговорим…

Гоша осторожно покосился на того самого Леху. Бритоголовый отвернулся спиной и копошился в старом холодильнике за стойкой. Там стояли банки с минералкой, какие-то бутылки — забытые и покрывшиеся пылью. Внутри холодильника тревожно подмигивала яркая лампочка.

Кончиками пальцев обхватил ручку, потянул и выудил нож лезвием вниз. Перевернул, зафиксировал в правой руке и начал осторожно резать скотч. Тонкие полоски беззвучно лопались. Дело пяти минут. Тем более, никто не смотрит. Чудоковатые похитители.

Лопнула еще одна полоска скотча.

В этот момент Ильич убрал телефон в карман.

— Бери его, — сказал он. — Пора ехать.

Бритоголовый отвернулся о холодильника. В руке он держал бутылку пива.

— Тупой вопрос, Леха. Тупой.

Бритоголовый нахмурил брови, угрюмо кивнул. Бутылка пива осталась на стойке. Он приблизился к сидящему у стены Гоше.

Лохматые остатки скотча мягко сползли по запястьям.

Во рту зашевелилась гусеница. Холодное тельце скользнуло по внутренней стороне щеки, вызывая очередной приступ рвоты. Гоша смачно рыгнул прямо в лицо склонившемуся над ним громиле, а потом вынул из-за спины руки — левой обхватил Леху за мокрую от пота шею, чтоб не дергался, а правой что есть силы всадил нож ему под ребра.

Ночь обещала быть долгой.

Ловец отвернулся к окну, разглядывая трассу в нескольких метрах от заброшенной автозаправки. В черноте мелькали огоньки фар.

Накладки иногда случались. Кто-то не успевал пересадить Ребенка, и тот умирал среди кусочков мяса и капель жира. Кто-то не находил носителей и хватал первых встречных — бомжей, пьянчуг, детей (материал не самый лучший, поскольку Ребенку надо было выжить, а не помереть внутри носителя). Кто-то не выдерживал стресса, бросал все и пытался сбежать. Служители культа, адепты Бога Гатаноа находили каждого — от них невозможно было укрыться — но время все равно утекало, ночи шли одна за другой.

Вот и сейчас будто специально наложилось одно на другое. Дядя Федя, второй Ловец, застрял где-то у Геленджика.