Реки не замерзают

Народ с непривычки перепугался, а потом засуетился

и намылился разбегаться кто куда. И ведь понадобился ему этот злополучный

червонец — красный, нынче уже подзабытый, тот самый, что с профилем[4].

Помнится, Володька расставался с ним неохотно.

— Когда отдашь?

— спросил испытующе заглядывая в глаза.

— Да сто раз

еще увидимся, — пообещал Семен Никифорович, — недельку подождешь?

— Недельку —

да, — Володька на прощание протянул руку, — позвонишь.

Но Семен

Никифорович не позвонил — ни через неделю, ни через месяц. С деньгами было худо,

и он все откладывал. Позже подумал, что уж слишком много времени прошло.

""Встречу — отдам"", — успокаивал себя. Но не встретил, а потом вроде

как и вовсе забыл. Ан нет, оказывается помнил: где-то в подспудной памятной

глубине краснел тот давний червонец краской стыда будущей встречи —

сегодняшней! Стоило лишь увидеть Володьку, и все разворошилось. Стыд ожег щеки

снаружи и мозг изнутри. Семен Никифорович  раз-другой ударился лбом о стекло.

""Сейчас он попросит отдать, — подумал с ужасом, — и будет прав. При всех

скажет, мол, отдавай червонец, негодяй! Может не заметил? Да нет, заметил.

Иначе зачем про червонец сказал? А я еще и Аркадию давеча отказал. Вот ведь

сволочь…"". Семен Никифорович еще сильнее и звонче боднул стекло. Звук

привлек внимание.

— Гражданин,

вам плохо? — спросил сидящий сзади пожилой мужчина.

— Что? —

испуганным шепотом отозвался Семен Никифорович. — Нет, нет, все нормально.

Автобус меж тем

остановился. Водитель вышел из кабины в салон и вместе с кондуктором взялся

вытуривать Володьку на улицу. Тот огрызался и медленно на четвереньках пятился

к выходу. Водитель, высоко вздымая грудь, набирал воздух, словно вот-вот

собирался запеть, но не пел; двигая в сторону Володьки руками, он драматическим

баритоном выдыхал каждый раз по два слова: ""Поше-е-л, поше-е-л!"".

Похоже, баритон его был не вполне певческого свойства.

— Всего

червонец, на лекарство! — хрипел Володька. — Что, пожалели, оглоеды?

— Вот пьянь!

Сам оглоед, — сердито кудахтала бабка и все норовила сунуть Володьке костыликом

в лицо. — Это из-за вас, антихристов, воду отключают честным людям. Вы не

платите, а нам морду не умыть! В подъездах гадите, всю страну разворовали!

— Меня самого

разворовали! — тявкнул Володька. — А ты, карга старая, своим алкоголикам дома

мозги вправляй! Меня не трожь!

Он, как видно,

угодил в самую что ни на есть цель — за самое больное клацнул зубами старушку.

Та охнула, выронила костылик и схватилась за грудь.

— Убивают! —

хрипнула. — Помогите!"

"— Ща-а-ас! —

пробаритонил водитель и, изловчившись, пнул Володьку ногой в плечо. Тот,

взвизгнув, покатился на улицу.