Реки не замерзают

Это они —

«Мерседесы» и все белые, как на подбор: недавно нагнали их в город целый табун.

— Ай, да, ну,

тебя, — махнул он рукой, — своего, поди, уж скоро ничего не останется, хлеб с

молоком из Турции будем завозить.

Автобус меж тем

остановился. «Магазин Маяк», — низким барионом вмешался в текст безконечной

песни водитель. Со вздохом распахнулись стеклянные двери, в салон вскарабкалась

бабуля с костыльком и какой-то подвыпивший мужик в спортивном костюме образца

середины шестидесятых."

"— Ваши

документы на проезд? – надвинулась на него кондуктор.

— Сей момент, –

охотно откликнулся мужичек и вывернул единственный карман вылинявших спортивных

трико. Семен Никифорович машинально подметил, что наружу не выпало ни крошки,

не единой даже самой наималейшей дрянинки, которые неизбежно заводятся в каждом

кармане, если, конечно, не опорожнять их по нескольку раз на дню. Мужичек

тщательно ощупывал вывороченный мешочек кармана и дурашливо пожимал плечами:

— Было, было.

Сей момент.

— Гражданин,

предъявляйте! – напирала кондуктор.

— Сейчас, уже

скоро, — опять пообещал мужичек.

Эти его

последние слова… нет, сам этот голос, показался Семену Никифоровичу

необыкновенно знакомым. В груди захолодело, а в голове автоматом сработала

бормашина памяти; застрекотала, рассверливая утоптанные жизнью и забытые пласты

времени… Семен Никифорович вспомнил, узнал… и это, надо сказать, стало еще

одним неприятным сюрпризом сегодняшнего дня. Мысленно он примерил на

дурашливого мужичка клетчатый пиджак с кожаными латками на локтях. Ну, конечно,

он — Володька, инженер технолог из их БТИ. Но в каком же виде! Семен

Никифорович испугался, что вот сейчас придется признаться к Володьке, поздороваться,

что-то сказать. Только как? Стыдно! Что люди подумают? Он отвернулся к окну,

пытаясь припомнить сколько они не виделись. Лет десять, поди, или поболее

того?

Володька меж

тем вытворял невесть что. Он вдруг встал на четвереньки и вскинул по козлиному

ноги вверх.

— Гражданин, —

опешила кондуктор, — вы что делаете? Поднимитесь. Не хотите платить –

выходите.

— Эх, жисть

козлячья, — заблеял Володька, —  по мне, что на ногах, что на башке прыгать.

Граждане, подайте инвалиду второй группы, жертве тоталитарного режима. Червонец

на лекарство.

— Залил зенки,

змей, — заквохтала бабка, взмахнула костыльком и стукнула по полу, — алкаши,

людям прохода не даете!

Кондуктор

закричала водителю, чтоб остановился, пассажиры зашумели, бабка вспомнила про

милицию и еще пуще замельтешила в воздухе своим костыльком. А Семен

Никифорович, желая стать совсем невидимым, прижался лбом к стеклу. Он тоже

кое-что вспомнил… Конец восьмидесятых. Их институт тогда затрещал по всем швам

и начал заваливаться набок.