Заградотряд времени

Я переполз в соседний окоп, высвободил из рук убитого — молодого бойца — винтовку, клацнул затвором и осторожно выглянул из-за бруствера. До немцев не так и далеко — метров сто — сто пятьдесят.

Я выбрал цель, поймал ее на мушку и выстрелил. Что за черт? Немец как шел, так и идет! Из соседнего окопа до меня донеслось:

— Прицел поставь!

И точно: не посмотрел сразу — хомутик прицела на тройке стоит.

Я выставил его на единичку, вновь прицелился, выстрелил. Немец упал. Контузило меня, что ли, — сразу не посмотрел…

Я сделал еще два выстрела, а потом затвор сухо клацнул. Отвел его назад — магазин был пуст. Нагнулся, обшарил подсумки убитого — пусто.

Я повернулся в сторону соседнего окопа:

— Сосед, подкинь патронов.

— Держи. Учти — больше нет, экономь.

Я вставил обойму в затворную коробку, большим пальцем вдавил патроны в магазин. Пять патронов — не густо. Выбрал цель. Мушка подрагивала, глаза заливало потом. Я сбросил танковый шлем, рукавом вытер пот. Теперь лучше видно. Снова тщательно прицелился, выстрелил — и еще один враг упал.

Справа ударил «Максим». Как вовремя!

Пулеметчик бил короткими экономными очередями, но очень точно. Немцы залегли, потом отползли назад.

— Эй, друг! Лопатки не найдется?

Боец перекинул ко мне маленькую саперную лопатку в брезентовом чехле.

— Окоп расширить хочешь?

— Нет, своих похоронить.

Я пополз назад. В лесу встал и направился к танку. Он уже догорел — только чадил.

Я оттащил тело деда подальше в лес, выкопал неглубокую — в метр — могилу. Копать среди корней деревьев маленькой лопаткой было неудобно, пот заливал глаза. Вроде готово.

Я вытащил из кармана гимнастерки документы Петра — красноармейскую книжку, письмо и медальон. Вдруг из письма выпала небольшая фотография. На ней бабушка, молодая еще. Я сразу узнал фотографию — видел дома такую же, только побольше. На глаза навернулись слезы.

Я подошел к бывшей стоянке, нашел моторный брезент, завернул в него тело и с трудом опустил в могилу.

— Прости, дед, не смог уберечь. Да и сам теперь не знаю — останусь ли жив.

Засыпал могилу землей, утрамбовал ногой. Из двух веток сделал подобие креста и воткнул в землю. Осмотрелся вокруг, пытаясь запомнить место. Я еще вернусь сюда, Петр…

Его документы сунул к себе в нагрудный карман. Подобрал лопатку и уже направился было к пехотинцам, как на опушке леса встретил старшину-пулеметчика.

— Жив, танкист?

— Я-то жив — экипаж погиб.

— Жаль, геройские были ребята.

Старшина помолчал:

— Что дальше делать думаешь, танкист?

— А ты?

— К своим пробираться надо. Патронов нету, да и людей едва ли два десятка осталось. — Старшина снял пилотку, вытер пот.

— Тогда я с вами.

Я дополз до окопа, вернул саперную лопатку, за ремень вытянул из окопа винтовку.