Заградотряд времени

 — Все-таки два Т-34 — сила! Прорвались бы!

— А ты уверен, что комбриг сейчас у своих, прорвался? Может, сожженный стоит?

— Волков бояться — в лес не ходить.

— Кто их боится? Сегодня мы сами немцев попугали, думаю, долго теперь не сунутся.

— Они-то не сунутся, — рассудил Петр, — а самолеты свои точно пришлют. Надо танк в сторону отвести или вглубь леса да ветками забросать.

Как в воду глядел! Только мы отогнали танк подальше в лес и забросали его ветками, как появились Ю-87. Я уже слышать их моторы не мог — тошнило от злобы и бессилия.

Они старательно проутюжили позиции пехотинцев и опушку леса. Вовремя догадался Петр танк отвести; надо бы мне первому додуматься — а еще командир!

Но все когда-нибудь заканчивается — закончилась и бомбежка. Нас она, впрочем, не коснулась — досталось пехотинцам. И, как у немцев было заведено после бомбежки или артиллерийского налета, они пошли в атаку. Где уж они солдат смогли найти после нашего опустошительного рейда, ума не приложу. Впрочем, цепь наступающих была реденькой.

Мы выехали на опушку, чтобы поддержать пехоту в отражении атаки. И тут немцы нас подловили. Умнее ли они оказались, хитрее ли, но мы попались.

Едва танк выехал из леса, как раздался страшный удар в корпус, двигатель заглох, потянуло дымом. В голове стоял звон, из носа пошла кровь.

— Эй, парни? — Я не услышал собственного голоса.

Пригнувшись, я заглянул в отделение управления.

Снаряд угодил в лобовую броню, выломав из нее изрядный кусок. Оба — и Петр и Алексей — были убиты. Не надо было даже пульс щупать — уж слишком обширны и страшны были раны.

Я сполз к Петру, откинул нижний люк и подтащил к нему его бездыханное тело. Сам же выбрался через башенный люк. Как я пулю при этом не схлопотал, удивляюсь. Вероятно, меня закрыл дым, валивший из люков и смотровых щелей.

Я скатился на землю и вытащил из люка тело деда. Узко под танком, тесно.

Сжав зубы, ползком, я упорно тащил тело подальше от танка. Метров через пятьдесят я оставил Петра на земле и только хотел вернуться за телом Алексея, как танк вспыхнул. Пламя мгновенно охватило машину, повалил черный густой дым. Какое там «вытащить», когда даже на расстоянии чувствовался нестерпимый жар!

Я бросил взгляд на Петра:

— Ты полежи, дед, я сейчас.

Я, пригибаясь, побежал, потом, упав на землю, пополз к пехотинцам. Из окопов по наступающим цепям врага раздавались редкие винтовочные выстрелы.

Я скатился в окоп полного профиля. Сидевший в нем боец дернулся, увидев меня:

— Жив, танкист? А мы уж думали — вы все сгорели.

Он повернулся к немцам, прицелился, выстрелил и передернул затвор."

"— Помогай, видишь — немцы прут.

А у меня и оружия при себе нет. Трофейный пистолет — и тот в танке остался.

— В соседнем окопе убитый лежит, возьми его винтовку, — посоветовал боец.