Заговор против Сталина

 – В наступление пошли, фрица отбросили – все довольны. И никому невдомек, что контрразведка предварительно поляну расчистила: сюрпризы обезвредила, лазутчиков выявила, диверсантов ликвидировала, половину своих потеряла – лишь бы войскам удобнее было наступать… Третий отдел, говорю, борьба с реальной вражеской агентурой в советском тылу! Я сам в концлагере сидел, если что.

– Да уж, нам всем не поздоровится, когда война закончится, – усмехнулся Брянцев. – В плен попал – нет тебе прощения… И как же обращаться к тебе, приятель? Товарищ майор, по имени-отчеству, шепотом?

– Да иди ты, – огрызнулся Павел. – Мы не в форме, как хочешь, так и обращайся. Всех в один клубок эта война связала.

Брянцев немного смутился, заерзал.

– Ладно вам, – отмахнулся Кривошеев. – Дожить еще надо до конца войны. Глядишь, и проскочим, учтут наши давние и текущие заслуги… Вступай в ряды, майор, нам не жалко! А потом словечко за нас замолвишь, если самого, конечно, не упекут. Здесь кого только нет. Джузеппе – итальянец, антифашист, от Муссолини бежал, через Альпы перешел, как Суворов, думал, во Франции спокойно отсидится, а тут и того хлеще. Вон тот носатый – это Вермон, заместитель нашего командира. Тот, что глазками по нам шныряет, – англичанин Энди Грир, кажется, тоже майор, в Северной Африке попал в немецкий плен, да во Францию судьба забросила. Мало людей в отряде осталось, порядка двух дюжин. Мясорубка на днях знатная вышла – половина полегла. Полный интернационал, знаешь ли: французы, русские, итальянцы, англосаксы, поляки, венгры, румыны… Не поверишь, даже алжирец был, Али его звали, погиб… Ладно, пора идти, – Кривошеев с кряхтением начал подниматься. – Вермон уже знаки рисует, надо слушаться – командир какой-никакой.

Глава 6

Партизанская база располагалась на возвышении, с нее открывался головокружительный вид на горы и долины. Место дислокации вызывало вопросы (чего стоило туда карабкаться!), но «резидентам» виднее. Плюсы имелись: несколько путей отхода и возможность кругового наблюдения за местностью.

– Мы тут, как горные орлы на вершине Кавказа, хоть не спускайся, – шутил Генка Кривошеев.

Повсюду громоздились скалы, тропы прятались среди камней, в изобилии произрастал малорослый кустарник и даже несколько деревьев с ободранными ветрами кронами. Ветер дул постоянно.

Партизаны расползлись по своим норам. Люди жили в землянках, обустраивались как могли, в расщелине построили вполне приличный шалаш, усилив кровлю брезентом. Расщелины в земле тоже использовали, они помогали скрыть дым костров и прятали людей от глаз авиационной разведки. На кострах пожилые французы готовили еду – все, что удавалось добыть внизу.

Большой въедливостью местные не отличались, да и проверять людей не было возможности.