Заговор против Сталина

Павел не терял сознание, но чувствовал себя отвратительно, ноги заплетались, в голове варилась каша. Помощь он отверг, отмахнулся («Сам дойду»). Ковылял, забросив на плечо трофейный «маузер». Партизаны не возражали, никто оружие не отбирал.

Треск мотоцикла порвал пространство, когда группа подбегала к лесу. Вернулся власовский офицер, услышав выстрелы. У своих были карабины, а тут стреляли из автомата. Это был опрометчивый поступок со стороны господина обер-лейтенанта. По крайней мере, он не был трусом. Машина вынырнула из-за косогора, и по ней открыли беспорядочный огонь из всех стволов. Обер-лейтенант от неожиданности вывернул руль, мотоцикл ушел в сторону. Пулеметчик орал, пытаясь развернуть свою бандуру. Пули высекали искры из спиц. Мотоцикл перевернулся. Офицер горланил, вылетая из седла. Пулеметчика зажало, он получил несколько пуль и успокоился. Обер-лейтенант остался жив, но сломал ногу. Перелом был открытый, кровь хлестала из голяшки. Он орал белугой, копошась в траве. В плен предатель не желал, понимал, чем это чревато. Приподнялся на здоровой ноге, начал стрелять из автомата. По счастью, все пули прошли выше. Его убили, не задумываясь, а дюжина пуль в груди едва ли совмещалась с жизнью.

Носатый партизан в смешном берете снова заорал, мол, все в лес! Кто-то усмехался, причем по-русски: офицера, дескать, пришибли, а рядового тащим – просто замечательная находка в плане языка.

– Дурак ты, Генка, – ворчливо отозвался старший товарищ. – Рядовой-то цел, просто малость побит, может сам передвигаться. А у того открытый перелом – на своей горбушке понесешь?

Все эти эпизоды пролетали вспышками, в сознании не застревали.

Черноволосый партизан оступился, разразился забористой руганью на итальянском языке. Его подхватил приземистый русоволосый мужик, бросил шутливую ремарку на чистом «королевском»: дескать, нашего Джузеппе опять земля не держит.

Все это было странно, необычно.

Маленькая группа вгрызалась в лес. Тропа была протоптана, шли уверенно. Носатый субъект возглавлял процессию. Скулил Карпуха, затравленно озирался. Его пинали в зад, и он послушно семенил. Уплотнялись скалы, деревья редели. Тропа уводила вглубь каменного массива.

Старший поднял руку, все остановились, стали слушать. Вроде не стреляли, да и в кого стрелять? После драки кулаками не машут. Вполне возможно, что погоня уже в пути. Хотя это не точно – попробуй собери воедино это разложенное войско.

Следующие полчаса продвигались в темпе. Карабкались на скалы, помогали друг другу, спускались в низины, обросшие можжевеловыми кустами. Местность была глухая, здесь начинались предгорья. В одной из низин сделали длительный привал.