Заговор против Сталина

А я вот до войны ни разу в Ленинграде не был, теперь жалею страшно.

– После войны что мешает? – осторожно спросил Павел. – Город восстановят, красивее прежнего будет.

– Не хочу об этом думать, – Генка поморщился. – Будет не будет, пронесет не пронесет… Только сейчас понимаю, что раньше надо было жить – активно, с огоньком, чтобы каждый день как последний! А будущее – это такая мутная муть, – Генка словно очнулся, передернул плечами. – С Вермоном пообщался?

– Перекинулись парой слов, вроде неплохой мужик.

– Точно, – кивнул Брянцев. – Особенно когда спит. Можно смело палку взять и мимо пройти. Знаешь, чем Вермон до войны занимался? Был крупным полицейским чином в Лионе. Больше сведений ноль. Коллеги к немцам на службу перешли, а он сюда, в партизаны. Почему? Что заставило? Сначала рядовым маки бегал, потом помощником Бурвиля стал, и только после смерти командира… Он еще только неделю командует. Мужик вроде нормальный, сильно не вредничает, но какой-то… неясный, что ли. Жискар Бурвиль в годах был, он и создал этот партизанский отряд. В Империалистическую с немцами дрался, под Ипром задыхался, под Верденом отличился, потом был крупным начальником на железной дороге, профсоюз возглавлял. Вот этому мужику мы доверяли. Только сердце у него было больное. Дней десять назад казус случился. Британское УСО своего агента-парашютиста с рацией сбросило, чтобы помогал нам и связь со своими держал. Как же его… Джон… Не помню. Ходил тут гусем, нос задирал, даже Энди Грир ему замечания делал, чтобы попроще был. Потом сказал, что самолет с той стороны прилетит, выбросит контейнер с оружием и боеприпасами. Мы вроде и так не бедствовали, но ладно, пусть будет. Эти самолеты на большой высоте ходят, сбрасывают грузы для маки. Иногда их сбивают, но не всех. Точность выброски хромает сильно. Могут немцам закинуть – те, конечно, благодарны. И в тот раз – координаты дали, а пилот промазал, контейнер упал под гору, на равнину. Лучше бы не ходили за ним, да Джон орал, что надо брать, пока дают. Уговорил Бурвиля. Спустились вниз и попали в засаду – немцы успели подтянуться. Два часа отстреливались, одиннадцать человек потеряли, и Джон вместе с ними, а еще рацию вдребезги разбили. Несколько человек кое-как вырвались, вернулись на базу. Бурвиль переживал, сердце не выдержало – в общем, сломался «мотор». Сельский врач у нас есть, да толку с него, когда лекарств нет. Ладно бы сразу – так сутки лежал, умереть не мог. А однажды утром не проснулся. Жалко мужика, хоть и француз.

– Вермон тоже нормальный, – сказал Генка. – На рожон не лезет, все обдумывает. А что в полиции служил – так накласть и растереть. Время сейчас такое – все равны, кем бы ни были раньше, – Кривошеев выразительно покосился на нового члена партизанского отряда.