Заговор против Сталина

Жак Вермон не стал устраивать долгие расспросы, выслушал майора, покорябал мясистый нос, украшенный прыщом.

– Русский так русский, – крякнул он. – Нам все равно, какой ты, парень, национальности, пусть даже негр с острова Гаити. Мы хорошо относимся к Красной Армии – она нацистов бьет, а британцы с американцами только обещают. Вроде собираются в Европу, но когда, какими силами…

– Долго ждать не будут, – пробурчал Павел. – Им ни к чему, чтобы Красная Армия самостоятельно всю Европу прошла."

"– Может, и так, – согласился Вермон. – В общем, располагайся, знакомься с остальными. Ты языки знаешь, это хорошо. Знать, не простой был офицер в вашей армии. – Вермон прищурился. – Да только нам безразлично, здесь ты такой же, как все. Оружием уже обзавелся? Вот и хорошо. Вниз пойдем – что-нибудь посолиднее себе найдешь. Пленного допросить поможешь? Вот и отлично.

Майор блуждал по лагерю, свыкался с непривычной обстановкой.

С вооружением у партизан трудностей не возникало. В 40-м году французские военные прятали оружие, собранное в местах боев. Маки потом вскрывали тайники. Широко использовалось трофейное оружие немецкого и французского производства. Его забирали у немцев и коллаборационистов. Имелось достаточное количество гранат. У истоков троп, спускавшихся в долину, стояли пулеметы.

Партизаны, за малым исключением, вели себя дружелюбно. Широко улыбались молодые французы Марсель и Клод, что-то трещал итальянец Джузеппе, почему-то уверенный, что новый боец просто обязан понимать итальянский язык. Сдержанно улыбался британец Энди Грир – любитель курить самодельную трубку, с сомнением посматривал худой, как смерть, поляк Ежи Ковальский…

Брянцев и Кривошеев обустроили себе берлогу в глубокой расщелине, куда натаскали мха и листвы, соорудили навес. Костер разводили в ямке неподалеку, его тепла хватало, чтобы не мерзнуть по ночам.

– Вот и контрразведчик нарисовался, – хмыкнул Брянцев, протягивая Павлу немецкую саперную лопатку. – Держи, вырой себе домик, если хочешь здесь жить. Расщелину заглуби, а навес мы тебе натянем. А если с нами не хочешь, давай еще куда-нибудь – поближе к начальству или там… к кухне.

– Ладно, не умничай.

Павел отобрал лопатку и принялся рыть себе нору. Земля была мягкой, хорошо поддавалась. Но события последних суток (да и всех семи месяцев) давали знать – голова кружилась, отнимались руки.

– Ладно, не выделывайся, потом поможем, – сказал Генка. – Садись, отдыхай. Видим, как измотала тебя эта жизнь. Думаешь, нам было лучше? Теперь никогда не восстановимся – в организмах дыры, вся эта гадость будет постоянно о себе напоминать. Ладно, справимся, молодые еще… Сам-то откуда?

– Из Ленинграда.

– Хороший город, – мечтательно вздохнул Генка. – Досталось ему, конечно.