За миг до полуночи

А когда припрет ее к стенке, безбожно врать. Разумеется, она ни в чем не виновата. А кто виноват? Он? Тем, что не спросил разрешения на свое зачатие? Монти проглотил комок, застрявший в горле, и сказал:

– Родители? Мама на пенсии, отец умер.

– А чем они занимались?

– Она преподавала музыку, а он… Впрочем, неважно. Его уже давно нет. Ну что, пойдем пить чай? С конфетами?

Когда чай был разлит, а конфеты открыты, она сказала:

– Я просто не знаю, чем вас занять. Хотите посмотреть семейный альбом? – в ее голосе была беспомощность. Ада Станиславовна полностью отдавала ему инициативу.

Он ненавидел семейные альбомы. Его тошнило при одной мысли об этом. Почему люди так уверены в том, что их жизнь кому-то интересна? Но они буквально ее навязывают, запихивают силой, да еще и предаются при этом бесконечным воспоминаниям о том, в чем гость не принимал никакого участия! Он ненавидел семейные альбомы. Но это был другой случай. Монти кивнул:

– Да. Я хочу посмотреть семейный альбом.

Ада Станиславовна его принесла. Монти сразу понял: это старый альбом. Тот, где она молода. Более поздние фотографии, а уж тем более, последние Ада Станиславовна не собирается ему показывать. Как будто от этого она станет моложе. Непостижимая женская логика! Он листал альбом, стараясь не выдать себя. Вот она в детстве. Вспомнил свои фотографии. Кроме цвета волос ни малейшего сходства. У него глаза огромные, у нее небольшие, миндалевидные. Голубые. И нос. Нос у него другой. Может, в отца?

– Это кто? – ткнул пальцем Монти в одну из фотографий. Лицо мужчины показалось знакомым. Где-то он его видел.

– Значит, вы в разводе?

Вдруг рука Монти дрогнула. Перед ним была очередная старая фотография. Черно-белая. Три девушки, обнявшись, у входа в здание, до боли ему знакомое. Он сам учился в этом же институте. Только на другом факультете. Новый корпус, библиотечный, был выстроен гораздо позже. Девушки стоят у входа в старое здание. Монти вгляделся в их лица. Одна, без сомнения, Ада Станиславовна. Толстушка, стоящая слева его не заинтересовала. Зато лицо той, что в центре, показалось знакомым.

– Это было давно, – поспешно сказала Ада Станиславовна и потянулась, чтобы перелистнуть страницу.

– Какое интересное лицо у девушки, стоящей в центре, – заметил Монти.

– Да что же в нем интересного? – в голосе Ады Станиславовны послышалась ревность.

– Она похожа на ведьму. На лесную колдунью.

– Ведьма и есть. И имя такое же.

– Наина. Так звали колдунью из поэмы Пушкина «Руслан и Людмила».

Она перевернула-таки страницу.

– А вот это я на даче. Посмотрите, какая замечательная фотография!

Он тупо смотрел на снимок. Перед глазами все еще была другая фотография. Три девушки у здания Института культуры. В центре стоит Наина Львовна, сомнений быть не может. «Красивая девка.