За миг до полуночи

Монти понял, что она стесняется, и сам потянулся к выключателю. Так и есть. Обои на стенах потертые, потолок в разводах, на стенах влага. В квартире давно уже требуется ремонт. Вот если бы она от него не отказалась, он бы все здесь привел в порядок. На заработанные им деньги.

– Вы живете одна? – спросил он безразлично.

– Нет. С сыном. Он сейчас на работе. – Ему ли этого не знать! – И еще… мой отец. Он в маленькой комнате. Болеет.

Монти прислушался. Из-за ближайшей двери раздался старческий кашель. Потом голос Станислава Казимировича:

– Это ко мне, папа. – И торопливо: – Пройдемте на кухню.

Кухня была небольшой, как, впрочем, и вся квартира. Монти сразу же понял, что хозяйка Ада Станиславовна плохая. В отличие от ма, у которой все блестит и сияет, а еда вкусная и сытная. Он сравнивал невольно. Здесь все какое-то обезжиренное. И лицо у хозяйки постное. Гладкий лоб без единой морщинки и взгляд, как у древней старухи. Тяжело подниматься, но еще тяжелее падать. Тот, кто никогда не имел ничего, несравненно богаче того, кто все потерял.

– Вы не любите кофе?

– Нет, – легко соврал он. И положил на стол коробку дорогих шоколадных конфет. Спросил: – А вы любите сладкое?

– Хорошие конфеты, – уклончиво ответила она. И включила электрический чайник.

– Вы не покажите мне квартиру?

– Квартиру? – она слегка удивилась. – Что ж. Пойдемте. Собственно, и показывать нечего.

Она пошла по длинному узкому коридору, Монти следом.

– Ада. Кто там? – вновь раздался голос Станислава Казимировича.

– А чем он болен? – вежливо спросил Монти.

– Господи, да чем только он не болен! – с раздражением ответила Ада Станиславовна.

«Эта женщина никого не любит», – догадался Монти. Против комнаты Станислава Казимировича была еще одна дверь, и он спросил:

– Это мастерская моего сына. Не надо туда заходить! – умоляюще сложила руки она, увидев, как Монти коснулся ручки двери.

– Стас не любит, когда смотрят его работы, – отчего-то шепотом ответила Ада Станиславовна.

– Он пишет только портреты, или…

– В основном портреты. Но… я не знаю, честное слово! Он не любит, когда я к нему захожу.

По тому, как поддалась дверная ручка, Монти понял, что дверь не заперта. «Хотя бы запирал комнату, если прячет свои картины от матери. Почему же она тогда не войдет?». Были вещи, которых он не понимал. Ада Станиславовна жила в большой комнате. По обстановке Монти понял, что гостей здесь не принимают. Они жили не только скромно, но и уединенно. Ада Станиславовна подхватила с кресла какую-то вещь и поспешно спрятала ее в шкаф. Монти деликатно отвернулся.

– Как видите, не хоромы, – с усмешкой сказала она.

– Кто ваши родители?

Ему стоило больших усилий сдержаться. Чтобы не сказать: «А это я у вас хотел спросить». Она, конечно, будет отнекиваться.