Вторая Отечественная

Вот Алексей Николаевич и решил провести наступательное сражение, с целью «разбить врага»…

Так вот, для вольноопределяющегося Марочко бой на реке Шахэ начался – и закончился! – с разрывов шрапнели над цепями русских солдат, едва ли не вслепую идущих в атаку на врага в силу плохой разведки и «белых пятен» на штабных картах! Собственно, он был ранен в первые же мгновения боя, но по счастью легко ранен в бедро: пуля задела плоть по касательной, чудом не перебив бедренную артерию!

А вот многим товарищам Павла, с коими он успел уже крепко сдружиться (а кого-то всерьез не взлюбив), повезло значительно меньше… В те мгновения еще совсем молодой мужчина узнал, что смерть на поле боя не делает разницы между хорошими людьми и плохими. И что «красивая» смерть с едва заметными на теле ранами и мужественными лицами благородных воинов, в последний миг своей жизни устремляющих взор к небесам, есть прежде всего выдумка романтиков-писателей… В реальности же смерть оказалась куда как страшнее и отвратительнее – с выпавшими из ран в животе внутренностями и расколотыми черепами, да обезображенными лицами людей, только что шагавших с тобой в одном строю…

Сражение на реке Шахэ обернулось для русской армии тяжелейшими потерями – хотя и японцы недосчитались многих тысяч своих солдат, потерянных в попытках контратаковать и жарких встречных схватках… А сам Павел Иванович после этого боя стал последовательным сторонником исключительно оборонительной тактики – благо, что на укрывшихся в окопах солдат шрапнель действует гораздо менее эффективно. Да и фугасные гранаты, попав в окопы, цепляют только ближайших к месту разрыва несчастных.

Потому, когда вышедший из госпиталя вольноопределяющийся, лишившийся всяких романтических грез о подвигах, орденах, высоком офицерском звании и личном дворянстве, приступил к рытью окопов под Мукденом, эта особенно тяжелая поздней осенью и в зиму нудная земляная работа его особенно и не угнетала.

Ибо в окопах встречать цепи идущих в рост японцев всяко надежнее…

Оказавшись в рядах армии Линевича, Марочко не участвовал в деле у Сандепу и был рад тому, что ему не пришлось вновь рисковать своей жизнью. Но все же излишне осторожная тактика Куропаткина по результатам данной боевой операции вызвала раздражение у слишком многих офицеров… Последние, в свою очередь, видели в вольноопределяющемся если не ровню себе, то солдата, стоящего на ступеньку выше прочих нижних чинов. У офицеров в принципе хорошим тоном почиталось обращаться к вольноопределяющимся на «вы» и величать их по имени-отчеству.