Вторая Отечественная

Подносчики боеприпасов четыре раза меняли патронные ящики, обновили запас гранат, но и наш батальон нес потери… Значительные потери всякий раз, когда небольшие группы отчаявшихся, ожесточенных турок, прорвавшихся сквозь плотный заградительный огонь наших пушек и пулеметные очереди, бросались в окопы, где всякий раз кипела яростная рукопашная, где всякий раз врага истребляли в жестокой штыковой схватке…

Было бы у нас побольше орудий… Слышал, что восьмиорудийная довоенная батарея (сейчас Русская императорская армия перешла на новые штаты в шесть пушек в батарее с целью увеличить число воюющих подразделений) может всего за несколько минут уничтожить то ли полнокровный батальон, то ли полк на открытой местности… Но две полевые трехдюймовки, несмотря на все старания наших артиллеристов, просто не смогли перекрыть разрывами шрапнели весь фронт вражеской атаки. Тем более что уцелевшее турецкое орудие (а судя по количеству вражеских выстрелов, то, быть может, и целых два) после второй атаки османов открыло ответный огонь – уже с закрытых позиций. И когда наши пушкари втянулись в контрбатарейную борьбу, сдерживать основную массу атакующих турок пришлось нашим станкачам…

Что же касается пулеметных расчетов, то после первой вражеской атаки в строю осталось только пять исправных «максимов», что неминуемо привело к возникновению брешей в намеченных мной еще вчера секторах обстрела. Да и пулеметчики ведь также не всесильны! Первые длинные очереди в большинстве случаев заставляют вражескую цепь залечь – с определенными для врага потерями, понятное дело. Кучность и точность боя у тяжелого, массивного «максима» хорошая, он и длинные очереди пускает довольно точно. Но даже потеряв часть солдат и на время повалившись в снег, турки тут же поднимаются в атаку плотными группами, как только пулеметные очереди смещаются в сторону, перестав хлестать над их головами. И тогда расчет «максима» вынужден переносить огонь на каждую из таких групп, в конечном итоге кого-то пропуская к окопам… И чем дольше идет бой, тем сложнее наводчику сохранять внимание и концентрацию, тем сильнее притупляется его реакция.