Во имя любви

Но Кэмден, казалось, не заметил перемены в ее настроении. Пристально глядя на нее, он заявил:

– Да, месяц. Скажи, что подаришь мне месяц. – Взяв ее лицо в ладони, он добавил: – Обещаю доставить тебе такое удовольствие, о каком ты даже не подозреваешь.

Тут он снова впился в ее изысканные губы страстным поцелуем, в котором по-прежнему не было нежности. Всего несколько минут назад ей не было до этого дела, но сейчас… Господи, как же она глупа и недальновидна!

– Пен, что случилось? – Кэм поднял голову и с беспокойством посмотрел ей в глаза. – Это из-за шторма? Да, конечно, корабль – не лучшее место для того, чтобы начинать отношения. Но я вижу тебя… и не могу удержаться.

– Охотно верю, – со вздохом ответила Пен."

"На этот раз Кэм заметил перемену в ее голосе. Он медленно приподнялся, и Пенелопа, воспользовавшись возможностью, отползла к изголовью кровати. Одной рукой она ухватилась за резную спинку, другой же попыталась поправить лиф испорченного платья.

Тут сверкнувшая в очередной раз молния осветила лицо Кэма. И не только лицо… Пенелопа успела разглядеть, как изрядно она порвала его рубаху – та лохмотьями свисала с могучих плеч и с груди. Что же касается бриджей Кэма… Пенелопа старалась не смотреть на них, ибо одного взгляда, брошенного на этот предмет одежды, хватило, чтобы понять: Кэмден до сих пор пребывал в крайнем возбуждении.

Он провел ладонью по волосам, а губы изогнулись в гримасе. Причем было очевидно, что злился он на себя, а вовсе не на нее.

– Ты велела мне молчать… – пробормотал он.

– И тебе следовало меня послушать. – Пенелопа отчаянно заморгала, пытаясь прогнать обжигавшие глаза слезы гнева и разочарования. А также боли. Ну когда же она научится держать дистанцию? Ведь всякий раз, когда она приближалась к Кэму, ее сердце, казалось, разрывалось от боли. Но Пен еще никогда не было так больно, как сейчас, когда Кэм предложил ей стать его временной любовницей – до того, как он женится на другой женщине.

– Ты думаешь о моих словах? – спросил Кэмден. Теперь он говорил не как пылкий любовник, а как властный и уверенный в себе мужчина, сопровождавший ее в путешествии через Альпы.

– Ничего я не думаю, – пробурчала Пен. Она до сих пор не могла заставить себя собраться с мыслями. Гнев и боль немного притушили пожар страсти, однако кровь до сих пор жарко пульсировала у нее в жилах.

– Черт возьми, что происходит, Пен? – глухо проворчал Кэм. – Ты ведь не хочешь за меня замуж. Ты ясно дала это понять девять лет назад. Не могу поверить, что ты передумала.

Передумала ли она? Ужасная правда состояла в том, что если бы Кэм любил ее, то она проплыла бы целую милю по бушующему океану, только бы выйти за него замуж. Причем плыла бы с привязанной за спиной правой рукой.