Ведун. Книги 1-18

А сам, хошь, ко мне иди. Чай не чужой.

Олега и Велислава позвал сам Фома, другие тоже разошлись по избам. Олег слышал, как ахали и перешептывались женщины, разглядывая одежду Киры.

Но больше всего народ дивился на такое чудо, как ручная куница. Любопытный зверек не мог пропустить интересное развлечение и выбрался из своей мягкой лежанки. Самым удобным местом для наблюдения ей показалась голова Олега, и куница не преминула воспользоваться возможностью побыть на высоте.

Так и поехал ведун с хищным зверьком на голове, отчаянно отплевываясь от меха, когда куница, стараясь сохранить равновесие, хлестала хвостом и почему-то неизменно попадала Олегу в рот. Скинуть ее ведун не решался — дабы не портить уже произведенное хорошее впечатление.

Разведя друзей по домам, молодой дружинник переоделся в чистую одежду, взял в руку небольшой сверток и, покинув деревню, направился к темному ельнику, к высокому дубу, возвышавшемуся перед ним на опушке. Там Никита развернул тряпицу, выложил на траву краюху хлеба, высыпал горкой курагу и миндаль, поместил рядом кинжал в ножнах.

Собранный хворост ратник опустил в каменный очаг и разжег костер. Слабые всполохи пламени вначале с трудом набирали силу, пригибаясь под резкими порывами ветра. Но Никита медленно подбрасывал сухие ветки, и вскоре возле леса запылал высокий жаркий огонь.

Воин преклонил колени на мягкой траве у костра, удобно уложив рядом ножны с мечом."

"— Прости, матушка, — тихо шептал воин. — Прости, что в твой последний час одна осталась. Прости, что не вспоминал и весточек не посылал.

Слеза тяжелой каплей скатилась по щеке, и Никита раздраженно смахнул ее тыльной стороной руки. Негоже мужчине слезы ронять. Только кто его сейчас осудит?

— Прости, матушка.

Никита смотрел на яркие языки костра, но видел лицо матери, словно минуту назад ушел от нее. И не заметил воин, как рядом с ним возникли три призрачные женские фигурки. Они бесшумно стали кружиться вокруг него и ронять горькие слезы. И лишь когда на плечо легла рука одной из них, Никита вздрогнул и резко обернулся.

Женщина улыбнулась ему и произнесла:

— Не печалься, воин. Твоя матушка не одна была в свой последний час.

— Ты ли это, Ледяная Божиня? — От холода, исходившего от женщины, Никита содрогнулся.

Мара прикоснулась пальцами к его щеке:

— Твоей матери одиноко одной. Но близится час вашей встречи. Скоро ты обручишься со мной пред небесами. Шумным будет свадебный пир. Булатный меч будет петь в твоих руках, собирая кровавую жатву. Горячим выдастся день. И я утолю твою жажду из чаши моей…

Никита долго смотрел вслед исчезнувшей в сумерках прекрасной женщине, а на губах его застыла печальная улыбка.