Ведун. Книги 1-18

Капли в струйки собираются.Кап. Кап. Капли черной земли касаются.Струйки и капельки, море багряное,Расскажи мне, почему кровь красная.Струйка к струйке — ручеек алый,Ручеек да ручеек — поток кровавый.Расскажи мне, поле, до какой порыБудут приноситься кровавые дары.Головушки буйные, души покаянные,Зачем вам смерть, люди окаянные?!Зачем вам стоны матерей и вдов?!Зачем вам боль выживших волхвов?!Кап. Кап. Капли в струйки собираются,Красною водой земля наполняется.А напьется матушка алою кровьюИ услышит стоны, напитается болью.И вдохнет родимая, и стряхнет красавицаТо, чем человечий род издревле славится, —Ненависть поганую и вражду лютую,Станет чище на земле и спокойней люду.И хоть и по-разному все мы называемся,Кровь у всех ведь красною рекою разливается.И сольемся в танце мы, все душою светлые,Пред богами равные, пред землею честные.Голос ее смолк, только слышен был стук копыт да позвякивание сбруи. Так и молчали всю дорогу, словно боясь словами разбить волшебную атмосферу песни.

Ветер развевал волосы всадников, гладил и ерошил гривы коней. Лучи закатного солнца заливали горизонт розовой краской и ласкали теплыми ладошками щеки.

Всюду, насколько хватало глаз, расстилалось поле. Высокие травы волнами колыхались от дыхания Стрибога. Ноздри щекотал их терпкий горьковатый запах.

Русь. Страна бескрайних степей и лесов, мир, где удивительным образом уживается благородство и предательство, отвага и трусость. Олег любил свой новый мир, любил несмотря на то, что встречал слишком много нечисти и крови. Может, поэтому и любил — ведь на их фоне искренние порывы людей подобны чистой родниковой воде, что даст прохладу в знойный день и утолит жажду усталому путнику. Потому, что в этом мире он был нужен. Иногда — просто незаменим.

Солнце почти скрылось за горизонтом, когда показались изгороди в три жерди, первые избы деревеньки. Лошади ускорили шаг, почувствовав запах дыма и жилья — признак близкого отдыха, чистой воды, полных яслей.

Они миновали ворота в окружающем деревню заборе и во главе с Никитой направили коней мимо дворов, из которых высовывались любопытные жители. Вскоре отряд остановился перед небольшой покосившейся избой.

С первого взгляда было понятно, что здесь никто не живет, и, похоже, уже давно. Никита спешился и застыл около коня, не спуская глаз с заброшенного дома.

К ним помаленьку стали подтягиваться мужички.

— Никак ты, Никитка. — Кряжистый пожилой мужик подошел к дружиннику и похлопал его по спине. — Почти два месяца уже, как твоя матушка померла. Мы по ней тризну отслужили, все как положено.

— Спасибо, Фома, — хрипло выговорил Никита. — Пойду, посмотрю, нельзя ли там переночевать.

— Да чего ж там-то? Ни сена, ни овса, ни дров нема. Пусть твои други по дворам переночуют.