Ведун. Книги 1-18

Только отец ненадолго заглянул, обнял за плечи, прижался щекой к щеке:

– Ты как, дочка? Больше не горюешь?

– Пусть жених горюет, – честно предупредила девочка.

– Вот и правильно, умница! – литейщик чмокнул ее в макушку и убежал, в хлопотах не обратив внимания, что из приставленных к дочери четырех нянек все четыре спят беспробудным сном.

Наконец настал и час Любавы. Громкий стук в дверь заставил поднять головы всех женщин, вскочить, заметаться в панике. Сирень тоже поднялась, и бабки-тетки, увидев ее наряженной и накрашенной, успокоились. Одна, взяв ведьму за руку, громко крикнула:

– Кто там в гости к нам идет?!

– То не гость идет, доченька, то отец твой стучится! – распахнул двери литейщик. Ныне он был одет в темно-синие сапоги, шаровары атласные, рубаху вышитую, шапку соболью, кафтан с оторочкой горностаевой. Следом вошли еще несколько нарядно одетых гостей. – На торг тебя зову, дочь моя Любава! Товары на том торгу красные, купцы знатные, весовщик же самим Сварогом посаженный. Коли руки разобьет, вовеки покупке красной домой не вернуться!

– Как же от такого торга отказаться? – сказала за невесту одна из теток. – Вези, батюшка, купцов посмотреть, себя показать…

– А товар сей знатный от взгляда лишнего беречь надобно! – Отец подошел ближе, накрыл голову Сирени полупрозрачным сатиновым платком.

– Она, она, – тихо подтвердил один из гостей, подтолкнул товарищей из светелки.

Видать, в шумной Вологде даже в таком деле, как свадьба, случались подлоги. Глаз да глаз за отцом с невестою.

Литейщик вывел «дочку» во двор, посадил в легкий возок с плетеным верхом. Остальные гости поднялись в седла нарядных скакунов с заплетенными в гривы и хвосты ленточками, с проклепанными серебром уздечками, с расшитыми кисточками потниками. Часть всадников понеслась вперед, часть пристроилась за возком. Кавалькада быстро пересекла жаркий пыльный город, выехала за ворота в березовую рощу, что начиналась чуть ли не от самых стен. Да и не удивительно: с севера к Вологде подступали обширные наволоки – заливные луга, через которые, окруженная белыми тонкими деревцами, петляла речушка в десять шагов шириной.

Дорога закончилась широкой площадью, застеленной тесом. Видать, здесь было так сыро, что по земле не пройдешь. По краю площади тянулись коновязи, стояли повозки и телеги, фыркали лошади, прогуливались нарядные горожане. К возку литейщика подошли несколько человек – мужчины, женщины в кокошниках, девушки в венцах. Отец Любавы вышел, заговорил с гостями. Одна из девушек положила руку Сирени на колено:

– Поздравляю, Любава! Счастья тебе.

По тропинке из леса вышла молодая пара.