Ведун. Книги 1-18

Идите!

Удерживая ведьму за руку, Родомир перешел с ней мост, отпустил и повернул направо. Сирень, поняв правила ритуала, свернула в другую сторону. Двигаясь навстречу друг другу, жених и ведьма обошли куст и снова встали перед волхвом.

– Вот вы и пошли путем одиночества, дети, – сказал старик. – Разве врозь вам не легче?

– Нет, волхв, – Родомир опять взял за руку невесту. – Нет нам более жизни друг без друга. Свяжи меня с Любавой божьим словом. Вместе хотим жизнь свою прожить.

– А сможете ли вы быть одним целым? – задумчиво спросил волхв. – Возьмитесь за руки и ступайте вокруг куста. Пусть решат берегини любящие, Триглава мудрая, духи небес и деревьев, способны ли вы оставаться вместе, годны ли друг для друга. Пусть дадут нам знак, можно ли сочетать вас, али не будет добра от сего таинства!

Молодые опять перешли мост, осторожно описали вокруг куста медленный круг и в третий раз очутились перед волхвом.

– Не было нам знаков дурных от богов и духов. Не будет ничего дурного и в судьбе вашей общей! Руки свои покажите… – Волхв выдернул откуда-то прямо из пояса длинную красную нить и споро обмотал ею руку, которой держал девочку молодой человек, прямо поверх пальцев, связывая жениха и невесту воедино, с этого мига и навсегда.

– Еще круг, и ты моя жена, – зачем-то сказал Родомир, и у ведьмы дрогнула рука.

Увы, нитка была неподвластна мороку – какой-то из стальных когтей коснулся ее острием, и она порвалась, распавшись на несколько прядей.

Несколько гостей тихо охнули – порвавшаяся нить значилась очень плохой приметой. Раз при обряде не удается связать молодых – какая тут может получиться семья?

– Она длинная, – торопливо прошептал, спасая положение, волхв, выдернул новую нить, подступил ближе, заслоняя молодых собой от взглядов гостей. – Сейчас.

Он начал связывать ладони снова, но теперь, почти в упор, жар защитных заклинаний на одежде старика стал для Сирени совершенно нестерпимым. Она выдержала лишь пару мгновений, потом взвыла от боли и, одним прыжком перемахнув ручей, скорчилась под священным ракитовым кустом.

– Что с тобой, дочка? – испуганно вскрикнул литейщик.

– Ты куда, Любава? – удивился парень.

– Видишь, и эта порвалась… – Сирень подняла руку, в которой остались обе красные нити, сжала кулак и зарычала.

Морок пополз с нее лохмотьями, обнажая серую волчью шкуру, высокие острые уши, круглые горящие глаза, длинные белые клыки. Это тоже был морок, скрывающий истинное тело, – но ведь из смертных о том никто не догадывался. Громко рявкнув, огромный волк взметнулся в прыжке. Гости, крича от ужаса, шарахнулись в стороны, открывая ведьме путь в заросли, она метнулась вперед, взлетела в кроны.