Ведун. Книги 1-18

Гости стали забрасывать ее зерном и лепестками цветов, кричать:

– Любо! Любо!

Сирень хотела посмотреть, что будет дальше, но тут в возок заглянул литейщик:

– Пора и нам, доченька.

Он поправил платок на голове ведьмы, оглянулся, подал руку, помог спуститься на доски, повел за собой по мощенной дубовыми плашками тропке, уходящей в реку. Тропа петляла вдоль реки, и на каждом повороте стояло по несколько гостей. Литейщик остановился возле первых:

– Не вы ли красный товар искали?

– Нет, не мы! – рассмеялись те. – Дальше ваши купцы.

Литейщик миновал еще изгиб, остановился перед молодыми ребятами:

– Не вы ли красный товар искали?

– Не, мы ковры да плошки покупаем! Дальше ищи, – посоветовали те.

Еще излучина, новая толпа:

– Не вы ли красный товар искали?

– Не, мы железо да медь покупаем. Красный товар не для нас!

Следующими оказались торговцы серебром и златом, потом – жемчугом и самоцветами. Тропа уходила все дальше в рощу, пока не уткнулась в перекинутый через ручей мосток, за которым на острове рос раскидистый куст вербы, украшенный множеством ленточек, нитей, платков и атласных полосок. На берегу по эту сторону ручья собралось изрядное число людей, по ту – не было никого, ни единого человека. А перед мостком стоял парень лет двадцати с небольшим в одной рубахе, опоясанной кушаком, в черных штанах и коротких остроносых сапожках.

– Не ты ли, купец, товар красный ищешь? – спросил у него литейщик.

– Я ищу, батюшка. Токмо товар мне не простой надобен, а таковой, лучше и краше которого в свете нет!

– Есть у меня такой товар, молодой купец, – кивнул литейщик. – Чем платить за него станешь?

– Сердцем заплачу, батюшка, любовью и верностью!

– За такую плату и красный товар отдать не жалко. Смотри, какова радость в руки твои плывет, – отец Любавы скинул с головы Сирени платок. – Отвечай ныне, берешь красный товар али недостоин?

– Беру… – протянув руки, молодой человек взял ладони ведьмы в свои.

– Уверен ли ты в том, Родомир? – низким густым басом спросил седобородый старик, гулко стукнув посохом о землю.

Как он подкрался – не заметила даже Сирень. В отличие от прочих горожан, его длинная полотняная рубаха опускалась до самой земли и была сплошь расшита узорами, похожими на руны заклинаний. Ведьма ощутила идущую от них волну огня – болезненную, но с трех шагов вполне терпимую."

"– Да, волхв, – уверенно ответил парень. – Желаю я стать с сей девицей единым целым отныне и навеки.

– Слово не воробей – вылетит, не поймаешь, – покачал головой старик. – Ступайте оба прочь друг от друга вокруг куста ракитового. Пусть очистит он вас от сглаза темного, от приворота знахарского, от порчи злонамеренной. Пусть очистит ум и душу вашу, дабы клятвы свои давали вы со всею ясностью.