Ведун. Книги 1-18

Она посмотрела на девушку, бесшумно шевелящую губами, дрогнула, «поплыла»: щеки наполнились объемом и зарумянились, нос вздернулся и закруглился, волосы порусели, сплетаясь в косу, поднялся и покрылся загаром лоб, ведьма раздалась в плечах, увеличилась ростом."

"– Что ты делаешь? – пробормотал ведун, глядя, как меняется одевающий ведьмочку морок, превращая тощую малолетку в двойника яркой созревшей девицы со шрамом под правым глазом.

– Пойду скажу отцу, что в кабаке по Ясеню горевала. Что он, о моей свадьбе узнав, из Углича в чужие края подался. Меня купец уведет, вас искать не станет.

– Зачем тебе это? – не понял Олег.

– Пытаюсь сделать мир чуточку лучше, – ответила Сирень. – Любаву в Углич вези, за меня не беспокойся. Я тебя догоню.

Она накинула на голову платок и вышла из светелки. Олег, затаив дыхание, прислушался.

– Порублю тут всех! – яростно кричал внизу какой-то мужик. – В лес волкам на корм выброшу.

Буйного гостя поддерживали одобрительным гудением еще несколько человек.

– Любава? Ты? Что с тобой? – внезапно и резко оборвался крик буйного гостя.

– Батюшка, он уплыл! – Девушка сбежала со ступеней крыльца и кинулась в объятия пузатого мужика в кафтане со стоячим воротником, ткнулась лбом в густую и объемную бороду. Задрожала, захлюпала: – Он меня бросил, батюшка. Забыл. Как услышал, что меня за другого сосватали, так и оставил, дальше поплыл с хлопотами торговыми… Он меня не любит! – Она зарыдала в голос. – Он меня бросил!

– Ну что ты, доча, – растерявшись, мужик стих, обнял ее за плечи. – Не убивайся же ты так! Стало быть, и не было ее, любви-то, коли отказался так просто. Так, баловство детское. Уплыл, ну и ладно. Пойдем, доча, домой. Сбитня выпьешь, Ладе хозяйской яйцо крашеное подаришь, свечку зажжешь. Оно и отпустит. Пойдем…

Трое парней, готовых поддержать старшего родича оглоблями и кулаками, тоже опустили свое оружие, хотя и продолжали обводить окна двора недобрым взглядом.

– Милостивы боги, нашлась, – с облегчением вздохнул хозяин, вытянул из-за ворота резной деревянный оберег с тряпочными ножками, поцеловал, спрятал обратно, кивнул дворне: – Ворота запирайте, пока стража не прибежала. И тихо, дабы на нас не подумали. Пусть лучше с буянами разбирается, кои за девками своими уследить сами не в силах, Карачун им в ребра. Откуда она только взялась, не пойму. Вроде как с утра не было…

Однако вспоминать он не стал, махнул рукой и ушел в дом.

Вскоре шум возле постоялого двора стих. Середин походил по светелке, постоял у окна, вернулся к постели, сел рядом на сундук и вскоре задремал.

Проснулся он от того, что Любава зашевелилась, тут же вскочил, пересел на постель, взял ее за руку:

– Ну что, получилось?

– Сказывал, возле Кашина они ныне стоят, – блаженно улыбнулась девушка.