Варварский берег

Ни топтать врага, ни грызться верблюды не станут, что одногорбые дромадеры мехари, что их двугорбые сородичи бактрианы.

Сверхдлинный меч или короткое копье – это для обороны, а нападать туарегу лучше всего вооружившись луком и стрелами.

Правда, в упавшего янычара стрелять не пришлось – собственный конь наступил хозяину на голову.

Отбившись от янычара копьем, Елена снова крикнула:

Стрелки растянули луки, загудели тетивы…

Это было похоже на расстрел – всадников сносило с седел, те умирали сразу же или в то краткое мгновение, пока падали в уличную пыль.

Янычары дрогнули, сгрудились, упрощая задачу кочевникам, – ни одна стрела даром не пропала! Но давний воинский навык тоже кое-что значил.

Нашелся во вражеском стане человек с командирскими замашками, построил своих, не деля по политическому признаку, и повел в бой.

С диким криком «Алла-а!» янычары ударили по туарегам клином, рассекая отряд надвое и разворачиваясь.

Двое кулуглисов погибли, оказавшись на острие удара.

Туарег-лучник пострадал из-за своего верблюда: тот не вовремя споткнулся – и потерял хозяина.

С одной половиной отряда осталась Мелиссина, с другой – Амеллаль и Азуэль.

– Бей их! – в который уже раз выкрикнула Елена, вонзая копье в ближайшего к ней янычара.

Тот зарычал, одной рукой хватаясь за древко, а другой отводя ятаган, и женщина добавила – кинжалом ударила в шею, чуть ли не падая с мехари, и тут же оттолкнулась от плеча убитого, возвращая равновесие.

– Уходим! – завопил Саид.

Сухова оглянулась – одна из улочек была свободна – и развернула своего верблюда. Туареги Амеллаля, дравшиеся с янычарами, отбросили противника, не добив, и поспешили за Мелиссиной.

Преследовать их никто не стал, вражинам было не до того.

В крепость проникли через ворота, из которых валил народ, пеший и конный, – жители Касбы не прятались, как в остальном Алжире, тут всем хотелось поучаствовать в «празднике непослушания».

Касба ничем особенным не отличалась от окрестных кварталов – те же беленые жилища, извилистые улочки, слепые фасады, скрывавшие за собой внутренние дворики, редкие окошки, крохотные и зарешеченные.

Но и разница тоже чувствовалась.

Касбой владели местные беи и реисы – пиратские капитаны. Здесь целые улицы были застроены унылыми бараками-баньос, где жили рабы-христиане, ночуя в гамаках, подвешенных один над другим.

Крепость была не так уж и велика – треугольная, она сужалась, уходя вверх от широкого основания, прилегавшего к колоннаде набережной и площади Мучеников, где было принято проводить казни и продавать в рабство.