Варварский берег

Янычары попробовали оказать сопротивление, но его подавили самым безжалостным образом.

Полдесятка воинов Аллаха, в халатах и чалмах, совершили попытку к бегству, но ее не засчитали – беглецов настигли и порубали в переулке.

Елена не была любительницей пускать кровь, но в данный момент это было необходимо – ничто так не сплачивает бойцов, как взаимовыручка.

Ко всему прочему, в городе затевалась неслабая заварушка, а в такие моменты резня – обычное дело, подозрения и преследования отряду туарегов и кулуглисов не грозят. Ну-у, если, конечно, свидетелей не оставлять.

Саид, потрепанный, но живой, ошалело покрутил головой, обозревая побоище.

Спешившийся Амеллаль подвел последнего из янычар, раненого, без чалмы, сверкавшего выбритой головой.

Глядя на него сверху вниз, Мелиссина холодно спросила:

– Что творится в городе?

Янычар долго и пристально смотрел на нее, задирая загорелое лицо со скобкой черных усов, пока Амеллаль не пнул пленника, побуждая того к ответу.

– Наши скинули Хаджи Али-агу, – проговорил янычар, задыхаясь, – не хотим, чтобы нами османы правили! Своего дея поставим! Хаджи Мехмед-агу!

– А почему вы кричали Трики?

– А так уж прозвали его – Хаджи Мехмед-ага Трики.

– Понятно, – сказала Елена и кивнула Азуэлю, стоявшему у пленника за спиной. Сверкнул клинок, и сабля врубилась янычару в шею, как топор в молодое дерево.

– Уходим, – приказала Елена, разворачивая верблюда. – Веди, Саид!

Просто так уйти не получилось.

Противостояние сторонников аги с мятежниками, выступавшими за дея, усиливалось – отовсюду доносился треск мушкетных выстрелов, звон и лязг клинков, крики. Дважды даже пушки стрельнули.

Объезжая дворец Дар ас-Султан, Мелиссина выбралась на широкую улицу, уходившую в перспективу, где металась пара всадников.

Свернув в нужный переулок, отряд оказался на круглой площади.

Будто специально, именно это место выбрали для выяснения отношений две группы всадников-янычар.

Бравая пехота выглядела в седлах жалко, до кавалеристов им было далеко, зато ятаганами они размахивали умеючи.

Вылетев с двух улочек, янычары с ходу столкнулись, схлестнулись, смешались, устраивая ожесточенную рубку.

А тут – туареги! Неведомо, что уж там в янычарских мозгах крутанулось, а только недавние противники дружно набросились на отряд Мелиссины.

– Бей их! – скомандовала Елена, понукая своего мехари.

Янычар в засаленной чалме наехал на Азуэля, и кочевник вооружился длиннущим – почти в рост человека – мечом. Фехтовать с противником он не стал, а уколол острием клинка коня янычарского.

Тот заржал от боли и встал на дыбы, сбрасывая всадника наземь.

Верблюды в бою уступают коням, в этом отношении они животные никудышные.