Варварский берег

Было похоже на извержение вулкана – верхушка холма, окольцованная укреплениями, превратилась в огненное жерло, в действующий, развороченный кратер.

Взрывом разнесло и кронверк, и пару близстоявших зданий, а в предрассветных сумерках к небу всплыло грибовидное облако огня и дыма.

Утреннее солнце осветило совсем иной Альф-Раас, чем накануне.

Там, где стояла крепость, чернела гарь. Многочисленный флот, стоявший в бухте, превратился в груды головешек, колыхавшихся на грязных волнах.

Удушливый дым всё еще стелился чадным туманом, накрывая прибрежные улочки. И тишина…

Эскадра Дюкена возвращалась в Тулон с триумфом, но лейтенант-генерал был зол.

Вызвав на флагман офицеров «Ретвизана», он учинил им разнос.

– Почему, как только я получаю толкового капитана, он или бросает флот, или гибнет? – кричал Дюкен. – Почему вы не уберегли де Монтиньи?

– Г-господин л-лейтенант-генерал, – оправдывался Бастиан, – мы не нашли мертвого т-тела капитана.

– Там хватало убитых янычар, – сказал Айюр, – а вот наших – ни одного.

– Вы хотите сказать, что де Монтиньи в плену?

– Я хочу сказать, что он пропал без вести.

И только Кэриб Уорнер хранил молчание. Он догадывался, что случилось, опыт был…

…Покидая Альф-Раас, это логово берберских пиратов, Сухов оглянулся на гавань. Грохочущий «пороховой вулкан» хорошо осветил склоны холма, а пылавшие суда смахивали на излившуюся лаву.

Туча дыма, подсвеченная красным и желтым, клубилась, возносясь в небо, то и дело застилая корабли французской эскадры.

Но вот задул ветер, относя гарь, и словно раздвинул театральный занавес – громадный «Сен-Эспри», флагман адмирала Дюкена, показался во всей своей красе.

В одной линии с ним стояли «Дюк» и «Шеваль-Марин».

И снова их борта окутались облаками порохового чада, прогремели раскаты залпов.

Крушить в порту уже нечего было, ядра предназначались жилищам, складам и прочим постройкам – сухая глина изрядно пылила, закручиваясь пыльными вихрями в местах попаданий.

Развернув коня, Олег дал шенкелей, догоняя друзей – Алёна всё оглядывалась.

Поравнявшись с нею, Сухов мимолетно погладил жене руку, подбодрил улыбкой.

– Всё будет хорошо! – громко сказал он.

– И даже лучше! – рассмеялась Мелиссина.

Скачка продолжалась весь недолгий остаток ночи и утро. Всадники не привлекали к себе особого внимания.

Ну скачут себе и скачут.

Стало быть, надобность в том имеется.

К вечеру разбили лагерь в Атласских горах, в укромной долинке, где нашлась и вода, и трава.

Все были взбудоражены: и кони, и люди.

Приближалось то, к чему так стремились четверо всадников и одна всадница, а лошади просто радовались движению после скучного стояния в конюшне.