Варварский берег

Олег сделал знак своим и ответил:

– Выходи, только без глупостей!

Помедлив пару секунд, из-за колонны показался человек в черной мантии.

Лицо его было бледно, и шрам на щеке в форме буквы «Х» выделялся розовым.

– Приветствую, Корнелий, – спокойно сказал Сухов.

Корнелий не ответил. Как завороженный, он смотрел за ворота Танит.

– Началось! – завопил Пончик. – Началось!

Даже при ярком свете солнца были приметны знакомые сиреневые сполохи.

– Кто ты, Корнелий? И что тебе от нас надо? – сухо поинтересовался Олег, одновременно испытывая громадное облегчение – «дверь до дому» отворяется!

– Ты и твои товарищи, – глухо проговорил Корнелий, – вы должны исполнить свое предназначение… В следующее мгновение что-то пошло не так.

То ли нападавшие испугались «спецэффектов», то ли еще что случилось, а только грянул выстрел.

Пуля поразила Корнелия в грудь.

Человек со шрамом упал как подкошенный.

Раскрывая рот, словно рыба, выброшенная на берег, он глядел за ворота Танит, где переливалась радужная пленка портала, мигали огоньками приборы, окаймлявшие арку ворот.

Поплыл голубой туман, и два века соединились.

За вратами кричали и прыгали хронофизики – Антоха, Вован, Витька Акимов.

Акимов не выдержал и сам перешел в семнадцатое столетие.

– Быстрее, быстрее! – вопил он.

– Пригнись! – скомандовал Сухов. – Алёна!

Мелиссина сорвалась с места, одолевая грань времен.

Звук выстрела долетел до Олега.

Чего же боле для счастья?

Пуля угодила в один из приборов, прикрепленных с внутренней стороны ворот Танит.

Сухов очень четко и ясно видел, или ему это показалось, как свинцовый шарик пропорол решетчатую панель, как выбил рикошетом мелкие детальки.

Полыхнуло так, что Олег зажмурился.

Бесшумная сиреневая вспышка заполонила всё вокруг, пригашая солнце, а потом мир скрылся в голубом тумане.

– Свершилось… – прохрипел Корнелий.

Сухов же не мог шевельнуться, даже моргнуть не получалось. Люди застыли, словно в игре «Фигура, замри!».

За проемом ворот всё окрасилось в тона топаза и сапфира, будто на дне бассейна.

Олег видел Наташу, остановившуюся в беге-полете, и Елену, развернувшуюся к нему, – прекрасное лицо выражало растерянность и подступающий страх.

Павел несся, пригнувшись, за ним поспевал Жека – оба смотрелись как на старой фотографии с футбольного матча.

Еще одна долгая-предолгая секунда – и пала милосердная тьма.

Очнувшись, Сухов ощутил себя лежщим не на песке, а на травке.

Упруго сев, он осмотрелся.

Вокруг громоздилась всё та же крепость… Э нет, не совсем та.